Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Дискурсивный подход в исследовании массового сознания периода Первой мировой войны: протоколы обвинений крестьян в нарушении 103 ст. Уголовного уложения 1903 г.



Дискурсивный подход в исследовании массового сознания периода Первой мировой войны: протоколы обвинений крестьян в нарушении 103 ст. Уголовного уложения 1903 г.

 

Сведения об авторе: Аксенов Владислав Бэнович, кандидат исторических наук, доцент кафедры Истории России и права Московского государственного технического университета - МИРЭА.

 

В фонде министерства юстиции Российского государственного исторического архива сохранились протоколы обвинений крестьян в нарушении 103 ст. Уголовного уложения 1903 г об оскорблении императора, императрицы и наследника престола.  Для документов, имеющих признаки массового источника, характерно: повторяемость сюжетов и характеристик, присутствие фольклорных элементов, специфический механизм интерпретации информации, экзистенциональная обусловленность мотивов правонарушения.

Использование морфологического подхода позволяет обнаружить три пласта массового сознания российского крестьянства: связанного с архетипическими представлениями, пласта идеологического и сформированного в процессе повседневно-эмпирического познания. Введение понятия «дискурс» в значении близком теории М.Фуко (сведение термина не столько к речи, что свойственно для автора термина Э.Бенвениста, сколько к функционирующим в речевых практиках образам событий), а также применение теории интертекстуальности (Ю.Кристева) открывает возможности для изучения природы многих народных стереотипов в отношении власти.

Российское крестьянство менее восторженно чем городские обыватели приняло известие о начале войны предчувствуя, что именно на деревню ляжет основное бремя военных поборов, в силу чего уже с первых дней мобилизации в адрес царя зазвучала обсценная лексика. Однако неудовлетворенность, вызванная кризисом повседневности, имела и скрытые архетипические установки. В речах часто звучали обороты, являвшиеся формами интертекста, отсылающего исследователя к фольклорному материалу. Удалось обнаружить несколько групп подобных первоисточников: русские волшебные сказки, народно-христианские легенды и апокрифическая литература.

«Сказочные мотивы» проявились уже на стадии объяснения причин войны в том, что крестьяне от Курляндской губернии до Омска связывали ее с неудавшейся помолвкой Франца Фердинанда к Ольге Николаевне (Российский государственный исторический архив (РГИА) Ф.1405. Оп. 521. Д.476. Лл.211, 426.), в чем проявлялась архаичная природа сватовства как войны-состязания двух противоборствующих начал (Пропп В. Исторические корни волшебной сказки. М., 1986. Сс.376 – 380; Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. М., 1997. Сс.67 – 69.).

Сказочно-архетипические мотивы также прослеживаются в распространявшихся с 1915 г слухах о бегстве императора по подземному ходу (РГИА. Ф.1405. Оп. 521. Д.476. Л. 261 (об) – 262.). Семантика последнего указывает на его связь с подземным миром-пещерой, а также повторяет позицию церкви, осуждавшей мат как языческое заклинание о разверзании земли. Учитывая, что в этот же период народ часто называет императора Антихристом или Иродом, образ подземного хода через семантику мата оказывается воплощением страхов перед Апокалипсисом.

Однако эсхатологические предчувствия порождают и поиски путей спасения. Главными виновными в массовом сознании крестьян оказываются царь и его семья, ведущие греховный образ жизни - «царица блядует, а царь вином торгует» (РГИА Ф.1405. Оп. 521. Д.476. Лл.525, 338). Любопытно, что дьявольским атрибутом представляется смех и в разных уголках России крестьяне как заученную наизусть повторяют одну и ту же фразу об императрице: «Плачет, когда русские бьют немцев и радуется, когда немцы побеждают». В этой фразе проявился не только «рациональный» мотив шпиономании, но и «иррациональная» семантика оппозиции смех-плач, присутствовавшая в ветхозаветном фольклоре и повторявшаяся в апокрифической литературе.

В результате, единственным спасение в сознании крестьян становится акт цареубийства, который выражался как в матерных проклятиях-заклинаниях в адрес власти, так и ритуальным надругательством над изображением царской семьи, заключавшихся в выкалывании глаз на портретах и измазывании лиц кровью (РГИА Ф.1405. Оп. 521. Д.476.Л.114.).