Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Лапидарно о локальном



Лапидарно о локальном

 

Сведения об авторах: Литвинова Татьяна Федоровна – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Украины Днепропетровского национального университета им. О. Гончара.

Чернов Евгений Абрамович – старший преподаватель кафедры историографии, источниковедения и архивоведения Днепропетровского национального университета им. О. Гончара.

 

Авторы предлагаемого рассуждения испытывают потребность в признании, что проблематика, спровоцировавшая его, представляет для них несомненный интерес и, вместе с тем, вызывает опасение возможная ассиметричность по отношению к замыслу уважаемых организаторов-вдохновителей. Это опасение связано с тем, что вербально оформленные  концепты типа «локальная история» вместо того, чтобы поднимать нас на котурны, создают ходульный эффект. И хотя последний, кажется, мог бы восприниматься уже как качественный постсоветский историографический признак, однако мы, несмотря на многолетние тренировки, никак не можем приспособиться к свободному передвижению таким способом. И поэтому мысль историков, сформировавшаяся в определенной «синтаксической системе», постоянно спотыкается об микро, локальную, тотальную, интеллектуальную и некоторые другие истории. Природа этой нестойкости, если коротко, заключается в традиционном восприятии слова «история» в сочетании с тем или иным предикатом как хронотопного понятия. Отсюда, «локальное» вполне комфортно размещается в сознании в методологической коннотации. Иначе говоря, история в структурах «родного» языка связана с поисками ответов на вопросы: что происходило? где происходило? когда происходило? как происходило? почему происходило? зачем происходило? как и почему повлияло? и т. д.

Когда же логика познания выводит на осмысление вопросов о возможностях познания, то они в этом языке не связаны с непосредственным использованием слова «история». Однако формирование этих традиционных образов восходят еще к тем «юношеским» представлениям о науке, в которых складывалась иерархия подчиненности мира познания миру познаваемого. И хотя реально это «юношеское» состояние уже давно само стало фактом истории и в профессиональном мире историка то, что имело вторичные онтологические признаки, приобрело статус первичных, но в отечественной традиции языка науки этот эпистемологический переворот мало отразился на судьбе слова «история». При этом, с нашей точки зрения, попытки еще больше расширить семантическое пространство этого слова скорее приводят к эффекту «флюса», как известно, особенно болезненного на «зубах мудрости».

Со словом «история» или без, мы воспринимаем «локальное» как осознанный подход, метод к изучению исторического процесса (истории), который вполне отвечает усилиям историков, направленным на гармонизацию отношений в познавательном пространстве: анализ – синтез… Поэтому размышление о взаимодействии «локальной…» и источниковедения мы можем вести только в методологической плоскости, – в постановке вопроса о влияниях методологии «локальной…» на «источниковедческое» и наоборот: влияние модификации образов источниковедения на проявления локально-исторических подходов. В последнем случае имеем в виду движение мысли от  феноменологической интерпретации исторического источника к феноменологическому структурированию истории.

Считаем возможным для себя высказаться только по одной лишь части поставленных вопросов. На наш взгляд, мобильная дисциплинарная структура современного научно-исторического познания в условиях уже отмеченной эпистемологической и информационной революции фактически привели к коррозии всех источниковедческих парадигмальных основ научно-исторического знания. В этом отношении роль локально-исторических подходов не представляется эксклюзивной. Они скорее повлияли и влияют на иерархию исторических источников. Но по мере развития процесса отчуждения исторической информации от её носителей и это влияние будет маргинализироваться.

Коррозия «источниковедческого» наиболее болезненно, по видимому, ощущается в постсоветской профессиональной среде историков. Потому что  источниковедение и было одной из специфических дисциплинарных характеристик советской исторической науки, воспринимаемых с позиций «извне» как «флюс», а «изнутри»  как «зуб мудрости».