Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Источники официального происхождения в пространстве новой локальной истории



Источники официального происхождения в пространстве новой локальной истории

Сведения об авторе: Хлынина Татьяна Павловна – доктор исторических наук, главный научный сотрудник лаборатории истории и этнографии Института социально-экономических и гуманитарных наук ЮНЦ РАН, профессор кафедры истории и культурологии ДГТУ, г. Ростов – на – Дону. 

 

1. Становление и институционализация новых направлений исследовательского поиска в современной исторической науке неизбежно сталкивается с проблемой своего источникового обеспечения. Родовая зависимость науки о прошлом от документальных свидетельств времени, еще несколько лет тому назад казавшаяся незыблемой, на сегодняшний день признается уже не столь монолитной. Профессиональная легализация устной истории и визуальных образов в качестве полноправных источников постижения прошлого превращает их в основной строительный материал новой исторической науки. Тем не менее, подавляющее большинство отечественных исследователей связывает ее дальнейшую судьбу с расширением традиционного для нашей профессии корпуса источников – источников, имеющих официальное происхождение и, как правило, находящихся в архивах. Именно эта принадлежность к архивному ведомству придает, по их мнению, источнику характер непосредственной связи с минувшей реальностью и позволяет рассматривать его в качестве достоверного свидетеля изучаемых событий. Вместе с тем, изменения, привнесенные в понимание природы исторического источника последними десятилетиями развития исторического знания, осознание его тесной взаимосвязи с интеллектуальной атмосферой времени, вновь актуализикйруют проблему познавательных возможности источника. В этом отношении весьма показательна судьба находящихся в региональных архивах источников официального происхождения.

2. Активизация исследовательского интереса к локальной истории, по большей своей части отождествляемой с историей конкретного места различных масштабов, ознаменовалась пристальным вниманием историков к региональным архивам. Только за последние несколько лет на их материалах было защищено несколько десятков диссертационных исследований и написано по-настоящему интересных книг по истории советской повседневности и национально-государственного строительства, стратегий выживания дворянского сословия и участия иностранных рабочих в строительстве гигантов советской индустрии. При этом использование в них официальных документов ограничивается лишь упоминанием соответствующих решений и распоряжений местных органов власти, определяющих собою течение жизни на подведомственных им территориях. Однако даже в тех случаях, когда исследователь поднимается до уровня добротного анализа делопроизводственной документации исполнительных структур, нередко приоткрывая пласты взаимоотношений новой власти с населением, формирования трудовой этики советской бюрократии и ее поведенческих практик, он использует источник не более чем резервуар необходимых ему фактических сведений.

3. В пространстве новой локальной истории, понимаемой историей «своеобразного микросообщества, совокупности людей, осуществляющих определенную историческую деятельность», у источников официального происхождения появляется новая онтологическая перспектива. Их использование вплоть до недавнего времени рассматривалось историком в качестве «недостающего звена», заполняющего собою лакуны больших страноведческих нарративов. На сегодняшний день исследователи все чаще декларируют присущий им самодостаточный характер, основой чему становится признание гуманитарными науками идеи некоторой автономности в развитии составляющих единую систему компонентов. В складывающейся новой теоретико-методологической ситуации архивные источники официального происхождения начинают играть роль рампы в формировании пространства новой локальной истории, чье освещение направлено по преимуществу на выявление своеобразие ее социального ландшафта. Так, обращение к фондам региональных архивохранилищ по традиционным для нашей историографии проблемам национально-государственного и административно-территориального устройства народов Северного Кавказа позволяет выявить существенный зазор («управленческий лаг») в реализации регионами судьбоносных решений центра, а также лоббировании местами собственных интересов.