Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Местная, региональная и новая локальная история: перспективы комплексного изучения локуса на примере Комиссии «Старая Москва»



Местная, региональная и новая локальная история: перспективы комплексного изучения локуса на примере Комиссии «Старая Москва»

Отсутствие жестких границ в объекте исследования и, в то же время различие методов и целей между историческим краеведением, региональной историей и новой локальной историей, допускает получение различных результатов относительно одного предмета исследования. В связи с этим требует разрешения вопрос: возможно ли их сочетание и комплексное исследование локуса с трех различных позиций?

К сожалению, подобных объединений нет, как не было и попыток их создать, поэтому выводы, сделанные на основе деятельности Комиссии «Старая Москва» и экстраполированные к современным условиям, следует считать не более чем гипотезой.

1. Утверждая в 1910 г. «Правила Комиссии по изучению Старой Москвы», ее создатели прямо указали на территориальную обособленность своего объекта исследования: Комиссия «имеет целью изучать Москву и ее ближайшие пригородные местности...» [1]. Такая формулировка одинаково подходила бы для организации, занимающейся и местной, и региональной историей, но дальнейшее указание причин образования Комиссии наводит на мысль, что первое время она действовала в рамках изучения именно местной истории. Программа деятельности Комиссии недвусмысленно указывает на свой объект не просто как на территорию с богатой, но еще не изученной историей, а устанавливает связь локуса с государством: «старая Москва, наша прародина, создавшая обширную Российскую империю, заслуживает детального изучения ее истории и быта». Последняя цитата обращает на себя внимание еще и тем, что многие работы Комиссии были посвящены истории XV-XVIIвв., а Российская империя формально была создана только в 1721 г. Этот примечательный факт также свидетельствует, что первоначально Комиссия занималась изучением местной истории в рамках классической модели исторической науки.

2. На тяготение к местной истории также указывают ранние (1912, 1914) публикации Комиссии: многим авторам свойственно риторичность изложения, исключение из текста указаний на источники в одних случаях, некритичное к ним отношение в других. Желание представить читателю как можно больше «интересного и/или фактического материала для описания прошлого их локуса» [2] часто приводит к указанию в статьях несущественных — цены на скульптуры для Триумфально арки, или не имеющих отношения к теме статьи деталей — опись государевой конюшни в статье об Ильинской улице [3]. Отдельные статьи, однако, могут считаться не принадлежащими к местной истории. В частности, работы И.Я. Стеллецкого и В.К. Трутовского, также не вполне свободные от указанных выше недостатков, обладали научной новизной: они были посвящены подземной археологии Москвы и происхождению названия «Арбат».

Подобная двойственность работы Комиссии, имевшееся с самого начала, в дальнейшем привела к сосуществованию в рамках «Старой Москвы» краеведческого направления вместе с научной практикой изучения города, которая впоследствии выделилась в историю города. В рамках первого работали П.Н. Миллер, А.М. Васнецов, А.Ф. Родин и др. В рамках направления история города, относящегося к научному типу исторического знания работали М.М. Богословский, С.К. Богоявленский, И.Я. Стеллецкий, Н.П. Чулков и др. Значительные успехи Комиссии определенно свидетельствуют о перспективности подобного рода сочетаний, особенно подкрепляемых исследованиями, которые сейчас бы назвали междисциплинарными: среди активных членов Комиссии были экономисты (А.В. Чаянов), археологи (И.Я. Стеллецкий), краеведы (А.Ф. Рощин), историки (С.К. Богоявленский), искусствоведы (В.В. Згура) и пр.

В последнем сборнике работ Комиссии [4] заметен определенный отход от краеведения в сторону региональной истории: в статьях имеет место анализ источниковой базы, проведение параллелей с общеевропейскими историческими процессами. Изучение того или иного исторического явления проводилось не в жесткой зависимости от линейной истории строительства государства, а в связи с синхроническими системными связями, представленными национальным или международным контекстом.

Насколько возможным и перспективным остается сочетание в пределах одной организации изучения истории локуса с позиций исторического краеведения, региональной истории и истории города остается невыясненным за отсутствием практического воплощения подобных комплексных образований.

Также справедливо было бы задаться вопросом, возможно ли создание в настоящий момент подобных комплексов, работающих одновременно уже в рамках исторического краеведения, региональной истории и новой локальной истории. Можно предполагать, что их сосуществование, а не последовательная смена одного другим допускает подобное объединение. Сотрудничество в рамках региональной истории, истории города и новой локальной истории, имеющее место в настоящий момент, указывает на возможность и продуктивность совместной работы в рамках научно ориентированного типа исторического знания. Указанное на примере Комиссии сочетание исторического краеведения и практики изучения истории города показал себя успешным и жизнеспособным объединением («Старая Москва» была закрыта «сверху» в начале 1930 г.). Все это позволяет предполагать, что сочетание научно и социально ориентированного типов знания в рамках комплексного образования к отрицательным последствиям не приведет.