Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Биографии ренессансного периода как источник для изучения флорентийского общества XV в.



Биографии ренессансного периода как источник для изучения флорентийского общества XV в.

 

  Сведения об авторе:Краснова Ирина Александровна, доктор исторических наук, профессор, заведующая кафедрой истории древнего мира и средних веков Ставропольского государственного университета.

 

Биографический жанр начал распространяться в  культурной жизни Флорентийской республики, начиная с середины XIVв.,  в отдельных жизнеописаниях на volgare(Vite), составленных Джованни Боккаччо и Филиппо ди Маттео Виллани, младшим представителем семьи известных хронистов,  но также во фрагментах, посвященных выдающимся личностям, вкрапленных в текст исторического повествования: в качестве примера можно привести «лепку» образа флорентийского гражданина Никколо дельи Аччайуоли, канцлера Неаполитанского королевства, в «Хронике» Маттео Виллани (VillaniFilippo. Vite d’illustri fiorentini // Croniche di Giovanni, Matteo e Filippo Villani. Trieste, 1858; Cronica di Matteo Villani. Firenze, 1825-1826. Libro terzо. Cap. IX. P. 17-20; Libro V. Cap. XXII. P. 25; Libro X. Cap. XXIV. P. 28-32; Libro X. Cap. XXV. P. 32-37). Подлинный расцвет интереса к судьбам незаурядных современников или исторических персонажей приходится на последующее столетие, судя по возросшему числу жизнеописаний, выходящих из-под пера выходцев из самых разных социальных слоев – от рыцарей до ремесленников, большую часть которых вряд ли возможно в полной мере считать носителями гуманистической культуры.  

Наиболее значимое место в этом ряду занимали биографические произведения Веспасиано да Бистиччи (1421-1498) (VespasianodaBisticci.  Vite di uomini illustri del secolo XV / A cura di L. Frati. Bologna, 1892-1893. T.I-III), с одной стороны продолжавшего традиции жизнеописаний XIVв., с другой, проявляющего некоторую оригинальность в попытках воспроизвести портреты своих героев, ставших, по его мнению, достойными увековечивания. Наряду с биографиями понтификов и представителей высшего клира, императоров, королей и владетельных синьоров, автор приводит жизнеописания своих соотечественников, причем не только известных политический деятелей (Козимо Медичи Старший), но и флорентийцев, совершивших, с его точки зрения, хотя бы один доблестный поступок, или просто прошедших жизненный путь скромно, но достойно, безукоризненно выполняя свой долг перед обществом и коммуной в соответствии с идеалами настоящего гражданина (CommentariodellavitadiBartolomeoFortini; CommentariodellavitadimesserBernardoGiugni  // VespasianodaBisticci.  VitediuominiillustridelsecoloXV).  Веспасиано да Бистиччи таким образом предоставляет исследователям ренессансной культуры богатейший источник сведений для изучения культурных достижений эпохи раннего Возрождения, поскольку многие его персонажи  - например, Никколо Никколи, Лоренцо Ридольфи (CommentariodellavitadiLorenzoRidolfi// VespasianodaBisticci. Vite di uomini illustri del secolo XV; ВеспасианодаБистиччи. Жизнеописания прославленных людей XVв. Никколо Николи // Опыт тысячелетия. Средние века и эпоха Возрождения: Быт, нравы, идеалы. М., 1996. C. 454-465) – являлись учеными в области studiahumanitatis, а в жизнеописаниях других сограждан автор всегда стремился акцентировать их образованность, приобщенность к античному наследию и литературному творчеству, связи с выдающимися представителями раннего гуманизма. Но не менее содержательный материал для изучения городской повседневности Флоренции XVв.оказывается в распоряжении историков-антропологов, особенно тех, кто пытается исследовать сферу стереотипов поведения и политического мышления горожан, ментальные образы, в которых выражалась идентичность личности и республиканского социума, формы несогласия или протеста, проявляемого отдельными гражданами в отношении своей коммуны,  и границы  противостояния индивида и государства.

Материал биографий Веспасиано да Бистиччи ценен тем, что степень достоверности излагаемых фактов во многих случаях можно верифицировать документальными источниками, хорошо сохранившимися в архивах, содержанием аутентичных хроник, а также письмами и семейными книгами флорентийских граждан. Но значимость жизнеописаний этого автора, как исторических источников, заключается не в точности фактов и объективности подходов к конструированию судьбы и внутреннего мира героев: в описаниях Бистиччи содержится  немало ошибок и искажений, большая часть флорентийских биографий представляет идеализированные модели, не соответствующие противоречивости оценок и разнобою мнений о данном персонаже в обществе современников. Это, скорее, не достоверные и объективные повествования о жизненном пути конкретных личностей, а «литературные портреты», по меткому определению О.Ф. Кудрявцева (Веспасиано да Бистиччи. Жизнеописания прославленных людей XVв. Никколо Никколи.// Опыт тысячелетия. Средние века и эпоха Возрождения: Быт, нравы, идеалы. М., 1996. С. 453). Уникальность этого источника заключается в том, что, пожалуй, только из него можно составить представления о соотношении идеальных стереотипов политиков, дипломатов, граждан, в той или иной степени участвующих в управлении своим государством, и реальных поведенческих практик в публичной жизни и государственной деятельности тех, кто составлял общество городского социума, в котором наряду с сохранением республиканских и демократических традиций пополанской республики уже давали о себе знать олигархические тенденции и политические трансформации, отражающие стремление рода Медичи манипулировать выборными механизмами управления и все более жестко контролировать их.

Из жизнеописаний исследователь может почерпнуть сведения об изменившихся формах социального поведения граждан, когда фракционную борьбу, осуществляемую посредством возведения баррикад и стычек вооруженных отрядов родов-консортерий, вытесняли конформистские установки, направленные на достижение относительного единства социума путем изощренных предвыборных махинаций, тактики лавирования и уступок в отношении недовольных слоев общества, примирений политических противников с помощью брачной стратегии, умелого сокрытия жажды власти.

Вряд ли возможно отнести Веспасиано да Бистиччи к кругу гуманистов, со многими из которых он состоял в дружеских отношениях. Но материал жизнеописаний обнаруживает не только славословия в адрес избранных автором персонажей, но и критику их несправедливых поступков, которой не удалось избежать даже Козимо Медичи Старшему, не говоря уже об остальных выдающихся представителях олигархии, блестящих администраторах и дипломатах (например, Пьеро Пацци) (BisticciV. CommentariodellavitadimesserPierode’ Pazzi// Archiviostoricoitaliano. IV. 1843. P. 364-371). Веспасиано воплотил свое представление о социальной справедливости   в том, что, увековечивая образ Козимо Медичи,  прославил его поверженного врага – Палла ди Нофри Строцци, высланного из Флоренции в 1434 г. на 30 лет и умершего в изгнании (BisticciV. CommentariodellavitadimesserPallaStrozzi// Archiviostoricoitaliano. IV. P. 281-285). В лице последнего воссоздан поднимающийся до эпических высот образ благородной жертвы, в связи с которой автор надолго утвердил в сознании своих сограждан легенду о «самом счастливом человеке», в одночасье низвергнутым роком, и миф об идеальном изгнаннике, хранящим верность отторгнувшему его отечеству.