Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Брачные союзы московских мещан и «фабричных» в конце XVIII - начале XIX вв. (на материале метрических книг замоскворецкого сорока)



Брачные союзы московских мещан и «фабричных» в конце XVIII - начале XIX вв. (на материале метрических книг замоскворецкого сорока)

Сведения об авторе: Платонова Александра Андреевна. Аспирант общеуниверситетской кафедры истории Московского городского педагогического университета.

Матримониальное поведение податного населения в Москве XVIII- первой половины XIXвв. остается малоисследованной проблемой. Данная статья посвящена брачным связям московского мещанства и фабричных работных и мастеровых людей на территории Замоскворецкого сорока.   

Сорок – церковная административно-территориальная единица, объединявшая группу приходов. С 1720-х гг. в церквях велись метрические книги. Списки с приходских книг, содержавшие информацию о крещениях, венчаниях и погребениях за один год (метрические тетради), объединялись духовной консисторией по сорокам в одно дело, позднее в два дела. Замоскворецкий сорок включал приходы в Якиманской, Пятницкой и Серпуховской частях Москвы. В конце XVIII- первой трети XIXвв. это были относительно плотно заселенные городские районы (особенно Якиманская и Пятницкая часть), социальный облик которых все больше определяло купечество, значительную долю населения составляли мещане, ремесленники, дворовые люди, крестьяне, здесь также проживали чиновники, офицеры, церковный причт, ямщики и др. группы.

В Якиманской части на Софийской набережной располагался Большой суконный двор. Основанный в царствование Петра I Суконный двор в XVIIIв.представлял собой одну из крупнейших мануфактур Москвы. После чумы 1771 г., унесшей многих рабочих, фабрика начинает приходить в упадок. Она продолжала функционировать до 1841 г. Это предприятие и ряд других суконных мануфактур в Москве были созданы на средства казны и переданы в управление частным лицам при сохранении верховной собственности государства. Производимое сукно поставлялось в армию. В отсутствии рынка свободной рабочей силы обеспечение комплектования рабочих кадров в значительной степени брало на себя государство, в частности, правительство отправляло на Суконный двор солдатских детей.[1]  Указом 1736 года все работные люди, «которые при фабрике обретаются», в том числе вольнонаемные, закреплялись «вечно при фабриках». Вместе с «вечноотданными» по указу 1736 г., на суконных мануфактурах Замоскворечья трудились купленные содержателями фабрик крепостные крестьяне. Государство так же приписывало к казенным фабрикам государственных крестьян (т.н. приписные крестьяне), в конце XVIIIв. эта практика прекратилась. В начале ХIХ в. «вечноотданные», купленные к фабрикам и приписные крестьяне, которые стали называться «непременные работники», были объединены под общим обозначением посессионных. На казенных суконных фабриках помещения, инструменты и людипринадлежали государству, а не фабрикантам.Последние владели предприятием на правах условного держания. Так после четвертой ревизии государство потребовало от фабрикантов объяснений, «по какому праву или дозволению» отпускались на волю люди, приписанные к московским суконным фабрикам: у содержательницы Евреиновой Ф.П. – 4 жен. души,  у содержательницы Журавлевой Н.В. – 1 муж. и 2 жен. души, у содержателей Большого суконного двора – 2 муж. и 33 жен. душ и т.д. [2]

Работный или мастеровой человек суконной мануфактуры, зачастую происходивший из люмпенизированных слоев населения, занимал очень низкую ступень социальной лестницы. Содержатели фабрик нередко использовали приписных и посессионных людей на работах, не относящихся к суконному производству, денежная плата за труд могла заменяться натуральным пайком.[3] В 1771 г. в «мнении» о причинах распространения чумы среди рабочих Суконного двора доктор И. Кулманн указывает на «чрезвычайно худое сих людей содержание в пище» и ужасающие антисанитарное состояние их жилищ.[4] Среди москвичей фабричные были известны как группа склонная к асоциальному и криминальному поведению. И. Снегерев сообщает, что в часы, когда работники Суконного двора шли на фабрику или возвращались с работы, Каменный мост становился «небезопасен» для прохожих и проезжающих, «которых нередко грабили фабричные».[5]

Исследование распространения брачных союзов мещан и фабричных может дать важную информацию о социальной дистанции между этими группами и ее динамике.

Необходимо заметить, что брачный круг приписных рабочих московских суконных фабрик в течение первой половины XVIIIв.был искусственно ограничен. Преимущественно эти ограничения касались дочерей и вдов приписных к фабрикам рабочих. Ссылаясь на указ 1736 г., содержатели мануфактур запрещали фабричным женщинам вступать в браки с людьми, не приписанными к фабрике, и тем самым менять свой правовой статус. В 1763 г. вышло определение конторы правительствующего сената, официально расширяющее брачный круг приписных рабочих.[6] Определение Сената  возникло в результате челобитной московского фабриканта Журавлева, просившего разрешения выдавать принадлежащих фабрике женщин за «сторонних» женихов, и женить фабричных рабочих на «сторонних» невестах. В сенате сочли, что ограничение круга потенциальных супругов противоречит указу1724 г. о не принуждении «рабов своих и рабынь к брачному сочетанию». Высказывается опасение, что «вдовы и девки, будучи удержаны при той фабрике», и не желая «идти за находящихся на оной фабрике фабричных» могут впасть «в непотребство». Кроме того, «вдовы и девки, вступая за одних находящихся на тех фабриках фабричных в замужество, могут дойтить до такого ближнего свойства, в котором по закону брачного сочетания и иметь не должно».  Исходя из этих соображений, было разрешеновыдавать приписным фабричным женщинам отпускные письма для замужества на стороне. «А чтоб за отпуском с фабрик женска полу в замужество за сторонних людей находящиеся на фабриках мастеровые люди бракосочетания не лишились, то в место тех отпускаемых  с фабрик девок и вдов всяких чинов с указанными отпускными, а не беглых брать за тех фабричных». В тоже время содержателям мануфактур рекомендовалось поощрять браки между приписными фабричными обоих полов «некоторым по своему рассуждению награждением».[7]

Анализ метрических книг за 1787[8], 1801[9], и 1821[10]гг. показал, что брачные союзы мануфактурных рабочих и мещан на территории Замоскворецкого сорока имели место, но были немногочисленны и проявляли тенденцию к сокращению. Браки, в которых девушка-мещанка выходила за мужчину-фабричного численно преобладали. (См. приложение к статье) Это объясняется особенностями правового и экономического положения женщины в Российской империи. Брак для женщины, не имевшей, за редким исключением, возможности обеспечивать себя самостоятельно, был жизненно необходимым шагом. В случае если не получалось найти супруга внутри собственной страты вступали в брак с человеком более низкого социального статуса.  Мещане женились на дочерях или вдовах рабочих значительно реже: в 1787 и 1801 гг. подобные браки отсутствуют, в 1821 г. зафиксирован 1 брак московского мещанина и дочери работного человека Большого суконного двора.  Можно предположить, что браки мещан и женщин из среды фабричных встречались в порядке исключения. 

Хотя на фоне роста численности мещанского сословия абсолютное количество браков мещанок и рабочих  увеличивается, но их процентное выражение уменьшается.  Так в 1787 г. подобные браки составляли 10; в 1801 г. – 6,6; в 1821 г. – 5,5%. 

Определенное значение могло иметь сокращение числа посессионных рабочих в составе населения Москвы и затухание Суконного двора. По данным автора «Состояния столичного города Москвы 1785 г.» в городе «приписанных к фабрикам» насчитывалось 2596 мужчин или около 1,3% от общей численности населения Москвы, приведенной в источнике; число приписных к фабрикам женщин не указано.[11]  Тогда же в середине 1780-х гг. по данным четвертой ревизии при Суконном дворе состояло работников обоего пола 331 человек.[12]  На рубеже веков пятая ревизия зафиксировала на Суконном дворе уже 260 рабочих.[13] Вероятно, тенденция к сокращению приписных работников на Суконном дворе продолжала развиваться и в последующие годы. В 1832 г. В.П. Андросов, весьма обстоятельно описавший социальный состав жителей Москвы, вообще не упоминает о сколько-нибудь значимой группе посессионных рабочих. (Другой статистик первой половины XIXв. М. Гастев не обнаруживает приписных и посессионных рабочих даже в Москве 1788-1794 гг., когда они составляли заметную категорию населения.[14]) Впрочем, подготовленная Андросовым таблица численности населения Москвы по сословия имеет серьезные недостатки. Например, он почему-то упускает сословие ямщиков,[15]  которое по его же данным занимало не последнее место среди московских домовладельцев.[16]  

В масштабах страны в течение первой четверти XIXв. действительно  наблюдается сокращение числа несвободных рабочих и увеличение вольнонаемных.  Последние, работая на фабрике, могли отмечаться в официальных документах по своему сословию, как экономические крестьяне, дворовые люди и т.д. В 1840 г. фабрикантам предоставлено было право увольнять посессионных рабочих, низкая эффективность труда которых была уже очевидна, с вознаграждением от казны в 36 руб. на ревизскую душу. Между тем, в первой из двух метрических книг Замоскворецкого сорока за 1841 г. продолжают встречаться браки мещан с фабричными: зафиксирован брак московской мещанки и мастерового Большого суконного двора[17], а также брак московского мещанина и «фабричной казенной посессионной суконной фабрики».[18]

Стоит обратить внимание на то, что  мещанство Москвы в рассматриваемый период не только численно растет (количество браков мещан на территории Замоскворецкого сорока увеличивается с 16 до 135 в год)  – повышается уровень благосостояния мещанского сословия. Это хорошо отразил в своем статистическом исследовании В.П. Андросов. В 1832 г. он пишет «Приобретения мещан [по сравнению с приобретениями купечества] еще обширнее: они имеют теперь каменных домов почти в 24 раза более, нежели сколько имели за 40 лет перед сим, и в трое более деревянных. Объясним ли это редкое явление действительным усилением сего сословия, или переходом в оное многих купцов в последние годы: заключение остается то же: что среднее сословие необыкновенно усилилось в Москве».[19]

На наш взгляд, основная причина уменьшения брачных пар мещанок и рабочих в рассматриваемый период носит социально-экономический характер и связана, прежде всего, с ростом социальной дистанции между московским мещанством и рабочими мануфактур. 

Приложение

год

Браки московских мещанок в приходах Замоскворецкого сорока

Браки с мастеровыми и работными людьми мануфактур

Абсол. кол-во

%

Абсол. кол-во

%

1787

10

100

1

10

1801

15

100

1

6,6

1821

72

100

4

5,5

 

год

Браки московских мещан-мужчин в приходах Замоскворецкого сорока

Браки с дочерьми и вдовами мастеровых и работных людей мануфактур

Абсол. кол-во

%

Абсол. кол-во

%

1787

6

100

0

0

1801

16

100

0

0

1821

63

100

1

1,58

 

год

Браки московских мещан (мужчин и женщин) в приходах Замоскворецкого сорока

Браки с мастеровыми и работными людьми мануфактур

Абсол. кол-во

%

Абсол. кол-во

%

1787

16

100

1

6,25

1801

31

100

1

3,2

1821

135

100

5

3,7

 

Примечания

  1. Труды историко-археографического института. Том XIII. Крепостная мануфактура в России. Часть V. Московский суконный двор. – Л.: Изд-во академии наук СССР, 1934. – С. XVIII
  2. ЦИАМ, ф. 32, оп. 26, д. 667, л. 1.
  3. Труды историко-археографического института. Том XIII. Крепостная мануфактура в России. Часть V. Московский суконный двор. – Л.: Изд-во академии наук СССР, 1934. – С. XXII
  4. Там же. – С.244
  5. Там же. – С.246
  6. Копия определения Сената содержится в деле 1791 г.в качестве приложения к объяснению купчихи вдовы Ф.П. Евреиновой, «по какому праву» отпускались на волю люди, приписанные к ее суконной фабрике. ЦИАМ, ф. 32, оп. 26, д. 667, лл.5-6.
  7. ЦИАМ, ф. 32, оп. 26, д. 667, лл.5-5 об.
  8. ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, Т.1, д. 52
  9. ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, Т.1, д. 126
  10. ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, Т.1, д. 230
  11. Состояние столичного города Москвы 1785 г. по рукописи, принадлежащей библиотеке Главного Архива Министерства Иностранных Дел. – М.: Типография М.П. Щепкина и Ко, 1879. – С. 6
  12. Труды историко-археографического института. Том XIII. Крепостная мануфактура в России. Часть V. Московский суконный двор. – Л.: Изд-во академии наук СССР, 1934. – С. 230
  13. Там же.
  14. Гастев М. Материалы для полной и сравнительной статистики Москвы. Часть первая. – М.: Университетская типография, 1841. – С. 264
  15. Андросов В.П. Статистическая записка о Москве. – М.: Типография Семена Селивановского, 1832. – С. 52-53
  16. Там же. – С. 31
  17. ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, Т.1, д. 354, л. 1115об-1116
  18. ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, Т.1, д. 354
  19. Андросов В.П. Статистическая записка о Москве. – М.: Типография Семена Селивановского, 1832. – С. 47