Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Конструирование нарративов в гуманитарном познании и их задачи в исследовательском поле новой локальной истории



Конструирование нарративов в гуманитарном познании и их задачи в исследовательском поле новой локальной истории

 

Сведения об авторе: Реброва Ирина Викторовна, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и социальных коммуникаций социально-гуманитарного факультета Кубанского государственного технологического университета, г. Краснодар; магистр социологии.

 

Исходной точкой интереса к нарративу (от англ. narrative– рассказ, повествование) в гуманитарных науках является открытие в 1980-х годах того, что повествовательная форма – и устная, и письменная – составляет психологическую, лингвистическую, культурологическую и философскую основу стремлений людей прийти к соглашению с природой и условиями существования. Каждая известная нам культура была культурой, накапливающей и передающей собственный опыт посредством повествований. В целом, нарративы представляют собой формы, внутренне присущие нашим способам структурирования восприятия мира, упорядочивания личного опыта, а также получения знания.

Познавательная функция нарратива непосредственно зафиксирована в его этимологии. Нарратив представляет собой специфическую форму дискурса, он являетсяосновным компонентом социального взаимодействия, выполняющим функции создания и передачи социальногознания, а также самопрезентации индивидов.

Изучение нарратива привело к формированию большого количества его разнообразных теорий, затрагивающих те или иные аспекты анализа данной категории социального взаимодействия и познания. Исследователь X. Миллер приводит следующие наиболее значимые теории. Это теории русских формалистов В.Я.Проппа, В.Б.Шкловского, Б.М.Эйхенбаума; диалогическая теория нарратива, у истоков которой стоял М. Бахтин; теории «новой критики» (Р.П.Блэкмэр); психоаналитические теории (К.Берк, Ж.Лакан, 3.Фрейд, Н.Эбрэхем); герменевтические и феноменологические теории (Р.Ингарден, Ж.Пуле, П.Рикер); структуралистские, семиотические и тропологические теории (Р.Барт, А.Греймас, Ж.Женетт, К.Леви-Строс, Ц.Тодоров, Х.Уайт); марксистские и социологические теории (Ф.Джеймисон); теории читательского восприятия (В.Айзер, X.Р.Яусс); постструктуралистские и деконструктивистские теории (Ж.Деррида, П.де Ман). Каждая из этих теорий изучает повествовательные тексты (нарративы), исследует их природу, формы и функционирование, общие черты, присущие всем возможным типам нарративов, равно как и критерии, позволяющие отличать последние между собой, а также систему правил, в соответствии с которыми нарративы создаются и развиваются. Аналитическими компонентами нарратологии являются сюжет, точка зрения, время, персонаж, действующие лица, повествовательная роль.

Понятия текста, дискурса, нарратива являются центральными в постмодернистской философии, базирующейся на представлениях о языке как основном средстве моделирования реальности, в частности – реальности личного опыта человека. Если классическая философия главным образом занималась проблемой познания, то есть отношениями между мышлением и вещественным миром, то западная новейшая философия совершает своеобразный «поворот к языку», поставив в центр внимания проблему языка, языкового характера сознания, а также деятельности людей как «дискурсивных практик».«Мир как текст» – один из наиболее известных тезисов постмодернизма (См.: Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. – М., – 1998).Способность человека описать себя и свой жизненный опыт в виде связного повествования, выстроенного по законам жанровой организации художественного текста, представляет собой постмодернистскую трактовку языкового сознания (Р.Барт, Ж.Деррида, Ж.Ф.Лиотар, М.Фуко). Здесь выявились две тесно связанные друг с другом проблемы: языкового характера личности и нарративного модуса человеческой жизни как специфической для человеческого сознания модели оформления жизненного опыта.

В поле постмодернистских аналитик и текстов попадает феномен социокультурной ангажированности нарративных процедур и практик. Хотя нарратив и кажется некой определенной лингвистической и когнитивной сущностью, а чисто нарративная структура повествования рассматривается как ситуационно независимая и конститутивная для самодостаточности рассказчика, его следует рассматривать скорее как конденсированный ряд правил или социальных структур, включающих в себя то, что является согласованным и успешно действующим в рамках данной культуры. Идеи нарратологии «обретают спецификацию в широком диапазоне предметных аппликаций и задач, связанных с тем, что нарратив представляет собой универсальную характеристику культуры» (Карабаева А.Г.  Инновации и образование. Сборник материалов конференции. Серия “Symposium”, выпуск 29. – СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2003. – С.89-96). В основе нарративистских концепций объяснения лежит модель «объясняющего рассказа», основанная на принципиальной повествовательности природы знания. Рассматривая возможность различия «простых» и «значимых» повествований на том основании, что вторые объясняют излагаемые события, известный исследователь А. Данто утверждает, что «повествование уже по своему характеру представляет собой некоторую форму объяснения» (Данто А. Аналитическая философия истории. – М., 2002. – С. 194).

В контексте постмодернистских концепций существенно меняются дискурсивные, интерпретативные, личностные, теоретические характеристики нарратива, что нашло отражение в работе Ж.-Ф. Лиотара «Постмодернистское состояние: доклад о знании». Наррация — один из возможных типов дискурса. Источником современного интереса к нарративу является то общее, постмодернистское по духу, умонастроение, которое связано с критикой культурных идеалов модерности и ее культурных метанарративов. В новых культурных и эпистемологических контекстах не случаен все более пристальный интерес к нарративу в качестве самостоятельного объекта исследования, формы социального взаимодействия, понимания и культурного опыта, формы организации научных исследований и образовательных технологий.

Микрособытия, или каскады, имеют место в рамках высоко локализованных структур переживания, которые вписываются в дискурс и нарративы локальности, разговоры, коллективное чтение газет и т.п. Одновременно локальные нарративы и сюжеты, на языке которых прочитывается и интерпретируется обыденная жизнь и ее конфликты, взрываются в подтексте интерпретативных возможностей, который является прямым результатом работы локального воображения более широких региональных, национальных и глобальных событий. Проблема этих локальных прочтений связана с тем, что часто они молчаливы и буквально не наблюдаемы, проявляясь в мимолетных разговорах и т.п. Локальные переживания, как подчеркивает А.Аппадураи, оказываются результатом долговременного взаимодействия локальных и глобальных каскадов событий, которые выстраивают структуры переживания, одновременно и социальные, и исторические, а также часть окружающей среды, внутри которой постепенно становится возможной иная оценка соседа (AppaduraiA. ModernityatLarge: CulturalDimensionofGlobalizationMinneapolis: UniversityofMinnesotaPress, 1996.  – Р. 65).

Через рассказ передается набор прагматических правил, хотя нарратив, в свою очередь не связан с одной только функцией высказывания. Нарративы определяют то, что говорится и делается в культуре, и поскольку они сами составляют ее часть. Присутствие нарративных структур, техник и методик в истории, философии, науке и образовании оценивается как проявление специфической познавательной установки, воплотившей в себе такие черты, как последовательность, связность, убедительность, целостность, законченность и внимание к передаче, распространению результатов исследования. Научные нарративы не являются непосредственным отражением реальности, но, скорее, напоминают о многомерности исторических, социальных, культурных обстоятельств научного письма и существа научного исследования.