Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Феномен «конь и всадник» в повседневной культуре казачества Юга России: проблема исторических источников и реконструкции казачьей джигитовки



Феномен «конь и всадник» в повседневной культуре казачества Юга России: проблема исторических источников и реконструкции казачьей джигитовки

Сведения об авторах: Юрченко Иван Юрьевич – кандидат исторических наук, доцент. В 2005 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Умиротворение Кавказа: место и роль казачества (этноисторический аспект)» (07.00.02). Доцент кафедры № 002 (история) Московского авиационного института (государственного технического университета) «МАИ»; заместитель директора Межвузовского центра по историческому образованию в технических вузах РФ. Область научных интересов: казачество, военная история, история кавалерии, история оружия и боевой техники, историография, межэтнические взаимодействия, история Северного Кавказа.

Юрченко Наталия Владимировна- кандидат исторических наук, доцент. В 2005 г. защитила кандидатскую диссертацию на тему «Устойчивые мифологемы Восточного Средиземноморья II—Iтыс. до н.э. в истории культурной диффузии на древнем Ближнем Востоке» по специальности 24.00.01 - теория и история культуры (исторические науки). Доцент кафедры № 002 (история) Московского авиационного института (государственного технического университета) «МАИ»; доцент Межвузовского центра по историческому образованию в технических вузах РФ. Область научных интересов: История древнего мира, Восточное Средиземноморье, мифология, этнография, история циркового искусства, казачья джигитовка: история и современность.

Казачья бытовая культура и её повседневные практики во многом сыграли ведущую роль в формировании всего культурно-цивилизационного пространства Юга России, и в особенности русско- и украинско- говорящих регионов Северного Кавказа: Терской и Кубанской войсковых областей, а также Ставропольской губернии. Ныне в Российской Федерации этот субкультурный ареал включает в себя главным образом Ставропольский и Краснодарский края. На территории бывшей Терской области оригинальная и уникальная казачья культурная традиция терцев была практически уничтожена в результате ряда «экспериментов» в области национальной политики при советской власти и, в особенности, двух новейших «Чеченских войн» и взаимосвязанных с ними конфликтов.

Одно из главных мест в традиционной казачьей культуре исстари занимало коневодство. Поэтому представляется не случайным тот факт, что если в центральных регионах России со второй половины прошлого века лошадь и культура коневодства стали маргинальным явлением для подавляющего большинства населения и остаются лишь уделом небольшой субкультуры конного спорта и модным развлечением в элитарных кругах, то на Юге России коневодство вплоть до сегодняшнего дня остается частью повседневной культуры и сельского образа жизни.

Процесс освоения Российской империей Северного Кавказа и органичной интеграции его в имперские политические, социальные, экономические и культурные структуры протекал в сложных и остроконфликтных условиях т.н. Большой Кавказской войны XIX столетия. При этом правительственная региональная и национальная политика опиралась на отработанную в течении XVIII– XIX вв. практику т.н. «военно-казачьей колонизации». Именно казачество выступало на Кавказе в качестве своеобразного авангарда военной, политической, экономической и в целом культурно-цивилизационной экспансии Российской империи. В этом многогранном и неоднозначном процессе терские, кавказские линейные, черноморские (позднее - кубанские) и донские казаки выступали активным субъектом военных действий в рамках т.н. «набеговой системы» горцев и российского противодействия ей. С другой стороны казачество как бы «живым щитом» прикрывало шедших за ним русских, украинских, греческих, немецких и других переселенцев – колонистов, которые осваивали благодатные и плодороднейшие чернозёмы юга Предкавказских степей. При этом само северокавказское казачество приобретало характерные черты фронтирного субэтноса – зоны активной ассимиляции и аккультурации, служа в этих процессах специфическим «проводником», «осваивателем» синтеза горских культурно-бытовых традиций и их органичной инкорпорации в единое социокультурное и экономическое пространство России. В свою очередь традиционалистские горские общества Кавказа воспринимали через посредство казаков передовые достижения русской, а через неё и всей европейской культуры. Таким образом, именно в казачьей среде складывались адекватные региональной специфике бытовая культура, способы хозяйствования и отрабатывались практики, отвечающие почвенно-климатическим и всем экологическим условиям Северного Кавказа. Эти практики на протяжении четырех столетий формировали традиционную субкультуру северокавказского казачества, а уже затем были интродуцированы колонистами – переселенцами из южных и центральных регионов России.

Основу традиционного казачьего хозяйства на Северном Кавказе первоначально составляло отгонное скотоводство: разведение лошадей, крупного и мелкого рогатого скота, особенно овец, в том числе тонкорунных, а на Ставрополье и верблюдов. В степной части края и на Ставропольской возвышенности скотоводство продолжало доминировать в традиционном казачьем хозяйстве вплоть до начала ХХ в. Обширный статистический материал по состоянию скотоводства, животноводства и коневодства на Северном Кавказе содержится во входящих в ГУКВ отчетах Терского и Кубанского казачьих войск, таких как Всеподданнейший отчет начальника Терской области и наказного атамана ТКВ о состоянии области и войска за 1891 год [1], и другие [2]; о состоянии Кубанской области и Кубанского казачьего войска за 1893 год[3] и другие[4].

На протяжении всей своей истории казаки занимались не только разведением лошадей, но и улучшением их породы интуитивными и эмпирическими методами народной селекции. Главным и самым желанным трофеем для казака были статные жеребцы и кобылы, которых в XVI - XVII вв. зачастую даже вывозили морем из пиратских набегов на турецкие и персидские берега. В результате на казачьем Юге России и в Северокавказском регионе исторически сложились четыре основные породы верховых лошадей: стародонская, затем донская, черноморская, карачаевская и кабардинская, а уже в ХХ в. на этой основе были выведены буденовская и терская.

Постоянная угроза набегов, полувоенный, милитаризованный быт, потребности военной службы, объезда пастбищ и защиты стад, заготовка кормов – все это делало лошадь одновременно и одним из главных «средств производства», основой хозяйственного достатка и основой вооруженной силы казачьих (станичных) обществ.

Казак был исторически и культурно связан с коневодством с незапамятных времен. Уже во времена господства в степи Золотой Орды казачество было неразрывно связано с конным делом. Лихое наездничество: джигитовка, или по-казачьи «молодечество» было «визитной карточкой» казака также как и любого другого степняка – воина и кочевника. Перманентные вооруженные стычки в степи, баранта (отгон скота у враждебных соседей), «походы за зипунами», полукочевой тип ведения хозяйства, загонные охоты – всё это стимулировало и развивало на протяжении столетий тесную взаимосвязь казака и его лошади. От этой «команды», своеобразного микроколлектива из коня и всадника требовались четкие совместные взаимодействия, тонкое взаимопонимание на вербальном и тактильном уровне, что определяло высокую индивидуализацию взаимоотношений. Взаимное знакомство казака и лошади начиналось с самого раннего детства. По обычаю маленького казачонка первый раз сажали на коня уже в четырех- пятилетнем возрасте, так проходила своеобразная инициация будущего казака–воина. А в подростковом возрасте казаку дарили жеребенка – первого своего собственного коня. Такой характер взаимоотношений предполагал высокие и специфические качества, как всадника, так и лошади.

Только быстрый (резвый), выносливый, отлично выезженный, умный и сообразительный, психически устойчивый конь мог стать настоящим «боевым товарищем» казака, его «гарантией» от захвата в плен, а зачастую и спасителем жизни своего хозяина и друга. История Кавказской войны дает нам примеры того, как казачьи кони «дезертировали» к горцам за Линию и отправлялись за своими хозяевами, если те попадали в плен. Лошадь должна была не только обладать хорошими статями, но и отличаться выносливостью, нетребовательностью к условиям содержания, то есть быть способной к тяготам полевой и походной службы, длительное время сохранять боевые качества в условиях бескормицы, зимой, на сложной и пересеченной местности. Поэтому хорошо выезженный и подготовленный боевой конь стоил в среднем в 10 – 20 раз (то есть на порядок) дороже, чем обычная тягловая (упряжная) и даже верховая лошадь [5]. При этом огромное значение имела и нематериальная составляющая – подготовка коня и всадника, индивидуальный характер их взаимоотношений, интимность и уникальность их коммуникации, совпадение характеров и других личностных характеристик. Наиболее полное воплощение и демонстрацию этого единства коня и всадника представляет искусство джигитовки.

На сегодняшний день время, место и причины возникновения джигитовки точно не установлены. Это связано с тем, что джигитовкой занимались кочевые народы, не имевшие письменности. Традиционные навыки верховой езды передавались от отца к сыну и для своего воспроизводства не требовали ни письменной, ни изобразительной фиксации. Такая фиксация элементов джигитовки появилась лишь при контактах с оседлыми народами, которых поражало умение верховой езды кочевых соседей.

Первое упоминание о подобных трюках мы встречаем в древнегреческом (римском) цирке, построенном в 329 году до н.э. в долине между Авентином и Палатином. В перерывах между заездами колесниц там выступали мастера фигурной верховой езды и джигиты из Иберии[6]. Далее мы встречаем в Римской империи уже IIв н.э. конных искусников также из Иберии. В 135 г. н.э. после ряда побед в кавказском регионе и столкновения с римлянами Иберийский царь Фарасман IIбыл приглашен для переговоров в Рим императором Адрианом. Спутники же Фарасмана демонстрировали на Марсовом поле свое боевое искусство в конном строю[7]. Это были аланы, приглашенные им как лучшие конники для ведения совместных боевых действий.

После падения Римской империи в Vвеке н.э. древнегреческие (римские) цирки продолжали существовать в Византии, программа их также состояла из заездов колесниц и выступлений различных штукарей между заездами[8]. Однако выступления конных штукарей в Византии уже не происходят. Мы находим в труде Никифора Грегори за XIII-XIVвека н.э. следующие сведения: «В это время в Константинополь по пути зашли люди, которые знали какое-то чудное искусство, и которых никто никогда не слыхал и не видел. Их было не менее 20 человек. Они вышли первоначально из Египта и сделали как бы такой круг, прошедши к востоку и северу Халдею, Аравию, Персию, Мидию и Ассирию, а к западу - Иберию, лежащую у Кавказа, Колхиду, Армению и другие государства, идущие до самой Византии»[9].

Что же демонстрировали египетские гастролеры? Всадник, «поднявшись на лошадь, погонял и на всем бегу стоял то на спине, то на гриве, то на одной из ягодиц, постоянно и смело перебирая ногами, принимая вид летающей птицы. Иногда вдруг соскакивал с бегущей лошади, хватался за ее хвост и неожиданно появлялся опять в седле». Или еще: «опускался с одной стороны седла и, обогнув брюхо лошади, легко поднимался на нее, но уже с другой стороны, и снова ехал.»[10]. Все эти упражнения на лошади вполне можно отнести к джигитовке.

Несмотря на то, что джигитовка – слово тюркского происхождения, основными его носителями этого искусства в новое время стали казаки. Видимо, это связано с природным казачьим любопытством. В казачьей джигитовке собраны практически все элементы кавказской и среднеазиатской джигитовки и добавлено много специфически своего.

Сведения об элементах казачьей джигитовки мы получаем уже в конце XVIII-XIXвв. при столкновении европейцев с безудержными русскими «рыцарями»[11], а также при проникновении джигитовки в русский цирк при постановке батальных сцен[12]. Восторженные зрители оставляли описания казачьих трюков в своих мемуарах.

Вместе с этим в качестве официальных документов по истории джигитовки мы можем рассматривать уставы казачьих войск и  программы юнкерских казачьих училищ. С одной стороны уставы и программы, да и любая фиксация любого явления культуры сильно его обедняет, тормозит развитие. С другой – только благодаря этим документам мы можем выяснить не только с внешней, но и с технической стороны все нюансы традиционного воспитания казака.

В пореформенной России потребовалось создать систему подготовки кадров для казачьих войск централизованно, а не традиционными методами. Для этого в военных округах по военной реформе 1862-1865 гг. были открыты окружные юнкерские училища. Они были открыты в Оренбурге (1867 г.) для обучения юнкеров Оренбургского, Уральского и Семиреченского казачьих войск, в Новочеркасске (1869 г.) – Донского и Астраханского казачьих войск, в Ставрополе  (1870 г.) – Терского и Кубанского казачьих войск. Для подготовки казаков, получивших общее образование в кадетских корпусах, в 1890 г. при Николаевском кавалерийском училище в Санкт-Петербурге была создана казачья или «царская» сотня.

Главное Управление казачьих войск придавало большое значение обучению верховой езде. Однако из-за нехватки опытных преподавателей из числа казаков использовались учителя по европейской вольтижировке, что приводит к взаимовлиянию обоих дисциплин. Даже собственно джигитовка в это время носит название - казачья вольтижировка.[13]

По уставу 1899 г. к обязательной джигитовкеотносились: «стрельба с коня и рубка чучел», «поднимание предметов с земли», «подъем на коня пешего товарища», «увоз раненого одним или двумя всадниками», «соскакивание и вскакивание на коня на карьере»

К упражнениям вольнойджигитовки относились: «джигитовка с пикой», «умение положить коня на карьере», «скачка о дву-конь и три-конь, пересадкою с одной лошади на другую», «скачка группами», «скачка стоя», «скачка вниз головою», «переворачивание на карьере лицом назад и скачка сидя задом наперед», «расседлывание коня на скаку».[14]

Следующий временной срез казачьей джигитовки мы получаем в книге Г. Рогалева и О. Роге[15], когда вид этого конного спорта пытались возродить в СССР, а именно следующий набор элементов: «Езда стоя», «Толчок в один темп с хватом за переднюю луку из седа верхом», «Толчок в один темп с хватом за заднюю луку из седа верхом», «Уральские толчки», «Стойка из седа верхом», «Поднимание с земли предметов», «Ножницы», «Толчки в темп через двух лошадей», «Езда стоя на двух лошадях», «Езда стоя за всадником», «Толчки в один темп на лошади с всадником», «Подвижная перекладина» (турник на плечах двух всадников), «Оборот вокруг корпуса лошади».

На сегодняшний день казачья джигитовка активно восстанавливается в казачьих землячествах. В 2005 году в России была создана Федерация конного боевого искусства, расположенная на подмосковном конноспортивном комплексе «Фаворит». Проводятся соревнования по джигитовке. Набор обязательных элементов становится все больше и богаче благодаря новым изобретениям и поискам забытых форм энтузиастами своего дела.

Элементы эти были взяты из всех перечисленных выше источников и к ним добавились элементы казачьей джигитовки, развивающейся в среде русской эмиграции после 1917 года[16].

Соревнования по современной джигитовке подразделяются на две группы «А» (владение оружием) и «Б» (вольная джигитовка) по принципу обязательной и не обязательной в царской армии.

Важнейшим, совершенно необходимым условием успешного выполнения упражнений является специальная выездка лошади, от которой в первую очередь требуется прямолинейность движения.

Для исполнения программы группы «А» выдвигаются следующие требования: сокращать до минимума расстояние между мишенями, менять уровень нанесения ударов, стрелять из неудобных положений, научиться проезжать дистанцию стоя на седле, рубить с перехватом или перебросом шашки из правой в левую руку и обратно, рубить и стрелять двумя руками. Для уверенного выполнения всех упражнений всадник должен хорошо уметь управлять конем одной рукой, а в идеале стремиться управлять без повода – шенкелем и уклонами корпуса, что позволит держать оружие в обеих руках. В программу группы «А» входит рубка шашкой, метание ножа, владение пикой, стрельба с коня.

Раздел «Вольная джигитовка» включал следующие упражнения: «стойка на стремени»; «езда, лежа поперек седла»; «казачий вис»; «казачий обрыв»; «стойка вниз головой»; «езда, стоя на седле»; «волочение прямое»; «волочение с оборотом назад (обратное)»; «поднимание предметов с земли»; «ласточка на седле»; «ласточка на стремени»; «толчки с посадкой в седло»; «толчки на две стороны»; «толчки против темпа с посадкой назад на шею лошади»; «оборотная вертушка с кувырком против темпа»; «ножницы»; «уральская вертушка»; «терская вертушка»; «туркменская вертушка»; «уральские толчки»[17].

Используя имеющиеся материалы и ретроспективный метод исследования, можно восстановить быт казачества юга России в области коневодства и военной подготовки в разные периоды, а также установить происхождение каждой составляющей искусства джигитовки.

Таким образом, конь и все конское снаряжение представляли в контексте традиционной казачьей культуры главную и жизненно необходимую ценность, как материальную, так и духовную, мировоззренческую. Образ коня и всадника имел парадигмальное значение, формировал всю феноменологическую очевидность, естественную сущность образа казака. Это обстоятельство, его эмпирическое, интуитивное «чувствование» и иррациональное осознание закономерно отражалось и рефлексировалось общественным сознанием казачества в его традиционной культуре, что нашло свое отражение в языке, песнях, пословицах, поведенческих стереотипах и, разумеется, в искусстве казачьей джигитовки, которая может служить бесценным источником исторического познания и реконструкции образа казака и его лошади.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. РГВИА ф. 330, оп. 61, д. 622.

2. РГВИА ф. 330, оп. 61, д. №№ 915-917,926,927,972,973,997,998,1018-1020 и др.

3. РГВИА ф. 330, оп. 61, д. 936.

4. РГВИА ф. 330, оп. 61, д. №№ 937,939,940,963-965,987-990,1010-1013,1036-1039 и др.

5. К примеру, если обычный строевой конь в XIX в. стоил около 20 рублей, то хороший дончак – до двух сотен. При этом общий рост цен и сокращение поголовья лошадей после 1861 г. и последовавшего упадка дворянских конных заводов приводил к тому, что и в начале ХХ столетия боевой конь оставался наиболее ценным, главным материальным вложением казака в подготовку к прохождению обязательной военной службы.

6. Дмитриев Ю. Цирк в России. М., 1977., с. 25.

7. Меликишвили Г. А. К истории Грузии. Тбилиси, 1959, с. 358. (Dion Cassius., Roman. hist, LXIX, 15).

8. См. Брабич В., Плетнев Г. Цирк в Византии. // Советский цирк, 1960/№5.

9. Грегори Н. Римская история (1204-1341), т. 1, Спб., 1862, с.344.

10. Там же.

11. Казаки в Париже в 1814 году  Государственный исторический музей  М., 2007., и др.

12. Дмитриев Ю. Цирк в России. М., 1977., с. 60 и след.

13. Козлов В.В. Физическое воспитание в казачьих юнкерских и военных училищах императорской России (1867 - 1917 гг.) // «Военно – исторический архив» №11 (47) октябрь 2003.

14. Электронный вариант Устава 1899 года представлен на сайте казачьего клуба Скраб. http://www.scrab.ru

15. Рогалев Г., Роге О. Вольтижировка и джигитовка. М. 1971.

16. См. Джигитовка казаков по Белу Свету/Составление, научная редакция, предисловие и комментарии, подбор иллюстраций П.Н. Стрелянова (Калабухова). – М.: ЗАО Центрполиграф, 2006.

17. Методика подготовки к соревнованиям по джигитовке КСК «Фаворит» см. http://www.favorit-podolsk.ru/index.php3?id=120