Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > «Своjата древност» vs «Македониjа, градска и социjалистичка»: хронотоп (не)города и города в македонской интеллектуальной традиции 1950 – 1960-х годов



«Своjата древност» vs «Македониjа, градска и социjалистичка»: хронотоп (не)города и города в македонской интеллектуальной традиции 1950 – 1960-х годов

Кирчанов Максим Валерьевич, канд.ист.наук, Воронежский государственный университет.

Создание после завершения второй мировой войны в составе Югославии македонской автономии в виде СР Македонии стало началом нового этапа в истории македонского национального движения и развития македонской идентичности. Появление в составе Югославии македонской автономии было значительным успехом македонского национализма, создававшего относительно гомогенное македонское государство [1]. Македонские авторы начали культивировать новый образ Македонии, конструируя и создавая национальные традиции, связанные с развитием новой македонской идентичности, в рамках которой совмещались бы сельские (архаичные) и городские (модерновые) дискурсы.

В настоящей статье автор остановится на проблемах функционирования этих дискурсов в рамках македонского интеллектуального проекта. Значительное место в поэтических текстах, созданных македонскими интеллектуалами-националистами в СР Македонии, занимали сельские образы, связанные с «конструированием» македонца как борца и разбойника.

Подобный «разбойничий» нарратив был характерен для классика македонской литературы Славко Яневски [2]. Свое раннее творчество, связанное с идеями борьбы за национальное освобождение, Сл. Яневски определял как «мојата песна разбојничка». На раннем этапе творческой деятельности мотивы партизанской вооруженной войны были одними из доминирующих в произведениях Славко Яневски: «Сирачиња од маки да бранам, и да гаснам в пусти села пламен, дојди, чето, заздрави ми рани и земи ме под своето знаме» [3]. Политическая экзситенция македонцев в аграрной периферии трансформируется в поэзии С. Яневски из христианского бытия в революционную борьбу, наполненную верой в победу и в создание независимой Македонии: «Донеси, синко, убава мома, жито да сее в бескрајна нива, донеси в пролет, донеси дома убава мома, Слобода жива...» [4].

Македонец в этом контексте возникает как балканский воитель. Македонец – воин «со вино в една со секира в друга рака» [5], который борется за освобождение «мој народе» родного края от «вековно ропство» [6]. Мир македонца – это мир борьбы за свободу и землю: «Земјата дамна је собра, нашата песна, нашата песна, мојта клетва…» [7]. Македонец – это человек мечтающий о своей земле: «И велми проклет да је кто не појет. За отроче и матер его – Землу…» [8]. Македонец – крестьянин, хранящий надежду на прощение («земјо прими ме таков») [9], а само бытие македонцев предстает как постоянный протест, сознательный бунт против национальной несправедливости за независимость и свободу: «И моите другари (секој од нив на бунт в срце ранет) и нив би ги сакал со щумот на нивните жили, што секоја ноќ со гроздово млеко горат од занес, тие сурови јаблани, банда по крв и било…» [10].

Македонские интеллектуалы через поэтические тексты конструировали и предлагали новые образы Македонии, способствуя национальной консолидации и укреплению македонской идентичности. Значительное внимание македонские интеллектуалы в своих произведениях уделяли проблеме постепенного отмирания старой традиционной Македонии [11], на смену которой приходит новая национальная Македония. В частности Гане Тодоровски [12] констатировал постепенное умирание старой Македонии («…ој, Македонија, малодушна и кибарна…») на фоне национализации Скопье, который из сербской провинции трансформировался в македонскую столицу: «…за да му станеме квасец во градот, за де му станеме озон на градот, за де му станеме фермент на градо, за де му го помакедончиме Скопје…».

Македонские интеллектуалы-националисты констатировали, что на смену традиционной Македонии приходит новая, современная и модерновая Македония – «…ој, Македонија, градска и социјалистичка…» – страна со своей идентичностью, политической и этнической одновременно. С другой стороны, Гане Тодоровски понимал, что авторитарная модель модернизации, которая была взята на вооружение в СФРЮ, отличается значительными противоречиями, связанными как с развитием новой македонской идентичности и культуры, так и сохранением традиционности, которую предстояла преодолеть: «Ој, Македонијо, со пет епископи и илјади икони испокрадени. Ој, Македонијо, со соујзни министри и судбина на периферија. Ој, Македонијо… со пленуми, со црква автокефальна… со први домати во Републиката, со четиренаесет академици… ој, Македонијо, со голем број неписмени, со академија на науките и уметностите…». Поэтому вердикт Гане Тодоровски не утешителен. Македония еще не создана, Македония пребывает в процессе постоянного созидания, национального конструирования и национального воображения: «Ој, Македонијо, колку ли уште ни треба за да те домаедончиме!» [13]. С другой стороны, эта незавершенность процессов модернизации и национальной консолидации предстает как одна их гарантий того, что македонский национальный проект имеет будущее.

Среди образов, связанных с концептом Македонии, особое место занимает образ, пребывающий на стыке аграрного и городского дискурсов. Это – образ Македонии как святой православной земли, страны-мученицы: «Макарие и Огнена Марија, Пароние и Пеоарија, Европие и Евдокија, Исидор и Итакија… под тебе ја соборија суви от глад и патила маченицата на Аморија… А кога во монастирот се спровре првиот зрак, несопир-змија, во олтарот се нишаше на козји нозе отец Симеон пијан. Господи и во ова лето помина најсопниот петок…» [14]. Эти религиозные образы мы находим у Славко Яневски, что весьма интересно, если принять во внимание, что в СР Македонии он имел репутацию первого проводника социалистического реализма и идей классовости в македонской литературе. В текстах Блаже Конески [15] мы находим религиозно маркированный образ в виде «полночной церкви» («полноќна црква») [16]. В одном из произведений Ацо Шопова [17] предстает «храм затворен во својата древност» [18]. Македония в произведениях македонских интеллектуалов фигурирует как единое «место памяти», где своеобразными центрами являются города, игравшие значительную роль в македонской национальной истории. Среди таких городов – Охрид. Название стихотворения Гане Тодововски «Дојди в Охрид», как и сам текст в целом, звучит как призыв к национальному паломничеству: «Во мугрите кога ги растури исток по небото темно златистите зракои, штом сонцето тргне проблеснато, чисто по пресните следи на ноќта и мракот… тогаш дојди в Охрид…» [19].

Для националистического дискурса СР Македонии был характерен и своеобразный окцидентализм, представленный европейскими образами, призванными подчеркнуть принадлежность македонских интеллектуалов к традиции европейской городской культуры: «Богохулно, грешно и без срам, сека вечер мислам покрај Сенa: што би сторил да e Notre Dame, чудом млада и убaва жена?... Нема каде: преку Babylone да одлутам на Pigalle и вечер. Барем да сум само една ноќ, едно кубе на нејните плеќи!» [20]. Вероятно, Ацо Шопов – один из наиболее окциденталистских македонских поэтов 1950-х годов: «По булеварот Saint-Germain верглата минува секој ден. Старата позната песна здушено в неврат се слива. Досадна сива магла, досадна песна cивa. Пo булеварот Saint-Germain сликарот стар е секај ден. Ha булеварот Saint-Germain облачен, матен, зимен ден» [21]. Не исключено, что македонские националистически ориентированные интеллектуалы позиционировали себя в качестве европейцев. Европейские мотивы, в свою очередь, были призваны способствовать формированию своеобразного культурного и политического европеизма и окцидентализма. Европеизм мог играть роль и своеобразного интеллектуального протеста против авторитарного режима.

Подводя итоги, отметим, что литературные тексты, которые основывались на дихотомии аграрных и урбанистических дискурсов в СР Македонии были важным каналом для развития национальной идентичности и широко использовались для поддержания националистического дискурса в культурной и интеллектуальной жизни. В этом контексте сама македонская литература стала большим национальным проектом, претендующим на полную выработку идентичности. Поэтому, в литературных текстах, создаваемыми македонскими интеллектуалами на македонском языке, формировался особый комплекс национально маркированных нарративов. Литература поддерживала и питала идею создания македонской независимой государственности. Литературные тексты способствовали утверждение идентичности и национализации географического пространства, состоявшего из сельских периферийных и городских центральных образов, что вело к формированию концепта новой Македонии, созданной сначала усилиями интеллектуалов, а позднее через образование, как важнейший канал социализации, предложенный македонцам.

Примечания

1. См.: Ачкоска В. Некои демографски движенија и етнички промени во Република Македонија по втората светска војна / В. Ачкоска // Македонците и словенците во Југославија / упоред. Н. Велјановски, Б. Давитковски. – Скопје – Љублјана, 1999. – С. 113 – 127.

2. См. например: Jаневски С. Пруга на младоста / С. Jаневски. – Скопје, 1947; Jаневски С. Егејска барутна бајка / С. Jаневски. – Скопје, 1949; Jаневски С. Песни / С. Jаневски. – Скопје, 1950; Jаневски С. Лирика / С. Jаневски. – Скопје, 1952; Jаневски С. Леб и камен / С. Jаневски. – Скопје, 1957.

3. См.: Jаневски С. Челник Пејо / С. Jаневски // Jаневски С. Песни / С. Jаневски. – Скопје, 1948. – С. 9.

4. Jаневски С. Испраќала мајка чедо / С. Jаневски // Jаневски С. Песни / С. Jаневски. – Скопје, 1948. – С. 19.

5. См. подробнее: Jаневски С. Смеата на осамениот разбоjник / С. Jаневски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije / eds. P. Kepeski, Br. Glumac. – Zagreb, 1979. – С. 13.

6. Конески Б. Тешкото / Б. Конески // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 54.

7. Матевски М. Враќање / М. Матевски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 194.

8. См. подробнее: Поповски А. Сије от много скрби писах / А. Поповски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 232.

9. Jаневски С. Ехо на разбојничката / С. Jаневски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 16.

10. См. подробнее: Jаневски С. Смеата на осамениот разбоjник / С. Jаневски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 12.

11. О традиционности в теоретическом плане в контексте развития идентичностей см. подробнее: Айзакс Х. Идоли на племето: Групова идентичност и политическа промяна / Х. Айзакс. – София, 1997.

12. Тодоровски Г. Во утрините / Г. Тодоровски. – Скопје, 1951; Тодоровски Г. Тревожни звуци / Г. Тодоровски. – Скопје, 1953; Тодоровски Г. Спокоен чекор / Г. Тодоровски. – Скопје, 1956; Тодоровски Г. Божилак / Г. Тодоровски. – Скопје, 1956; Тодоровски Г. Апотеоза на делникот / Г. Тодоровски. – Скопје, 1964; Тодоровски Г. Горчливи голтки на премол / Г. Тодоровски. – Скопје, 1970; Тодоровски Г. Снеубавен ден / Г. Тодоровски. – Скопје, 1974.

13. Тодоровски Г. Фуснота без повод / Г. Тодоровски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 156 – 158.

14. Jаневски С. Фреска / С. Jаневски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 38, 40.

15. Конески Б. Мостот / Б. Конески. – Скопје, 1945; Конески Б. Земјата и лјубовта / Б. Конески. – Скопје, 1948; Конески Б. Песни / Б. Конески. – Скопје, 1953; Конески Б. Везилка / Б. Конески. – Скопје, 1955; Конески Б. Записи / Б. Конески. – Скопје, 1976.

16. Конески Б. Виј / Б. Конески // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 60.

17. Шопов А. На Грамос / А. Шопов. – Скопје, 1950; Шопов А. Со наши раце / А. Шопов. – Скопје, 1950; Шопов А. Стихови за маката и радоста / А. Шопов. – Скопје, 1951; Шопов А. Слеј се со тишината / А. Шопов. – Скопје, 1955; Шопов А. Ветрот носи убаво време / А. Шопов. – Скопје. 1957.

18. Шопов А. Молитва за еден обичен но уште непронајден збор / А. Шопов // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 108.

19. Тодоровски Г. Дојди в Охрид / Г. Тодоровски // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije. – С. 142. В творческом наследии Владо Урошевича (Владо Урошевиќ) есть стихотворение «Охрид». См. подробнее: Урошевиќ В. Охрид / В. Урошевиќ // Антологија на современата македонска поезија. Antologija suvremene makedonske poezije / eds. P. Kepeski, Br. Glumac. – Zagreb, 1979. – С. 286.

20. См.: Шопов А. Notre Dame / А. Шопов // Шопов А. Слеј се со тишината / А. Шопов. – Скопје, 1955. – С. 15.

21. Шопов А. Верглата / А. Шопов // Шопов А. Слеј се со тишината / А. Шопов. – Скопје, 1955. – С. 28.