Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Микроистория в зеркале исследований современной французской медиевистики



Микроистория в зеркале исследований современной французской медиевистики

«Наступило время микроистории,

которая в своих слишком узких и

потому труднодоступных рамках

путем сопоставления многочисленных

источников изучает социальные

практики, самосознание, родственные

связи, жизненный путь отдельных

индивидов и целых семей вместе

со всеми представлениями и

ценностями, которые они с собой несут».

А. Про1.



Генезис метода



Вспоминая знаменитый вопрос, заданный М. Блоком в самом начале своего
последнего труда «Апология истории, или Ремесло историка» от лица
ребенка: «Папа, объясни мне, зачем нужна история»?2, уместно ли
историку, располагающему обширным методологическим арсеналом
«глобальной» истории, спросить самого себя: «Зачем нужен метод
микроистории»? Если «да», то нуждается ли он в l’аpologie, т.е. в
оправдании и защите?



Как известно, метод микроистории имеет итальянские корни: в 70-х гг. ХХ
в. группа историков под руководством Карло Гинсбурга3 и Джованни Леви4
начала осуществлять первые исследования, издавая их в журнале «Quaderni
Storici», с 1980 г. переросшего в самостоятельную научную серию
«Microstorie»5. Процесс этот с самого начала развивался в русле
индивидуальных творческих порывов, что является одной из причин
отсутствия в микроистории главного теоретического труда. Дело в том, что
сам метод микроистории родился ad contra на развитие исторической науки
в целом, особенно социальной истории. Поскольку одна из ведущих
социальных теорий ХХ в. зародилась во Франции вокруг журнала «Анналы»,
то микроисторический метод не мог «обойти стороной» и французскую
медиевистику.



То, что французская историческая наука среагировала на заявку о новом
методе почти сразу, готовит факт очень быстрого перевода трудов К.
Гинсбурга и Дж. Леви: в первом случае итальянское и французское издание
отделяет только год, во втором – четыре, с комментариями, вводной
статьей самого Жака Ревеля6 и коллективной статьей редакции «Анналов»7.
Метод М. Блока и Л. Февра предлагал отвернуться от единичного и случайно


175

го и углубиться в повторяющееся, регулярное в истории, т.е. в те
процессы, которые раскрывают закономерности исторического развития.
Выбирались достаточно массовые совокупности, выбирались значительные
временные отрезки для анализа глобальных социальных изменений. На этом
поприще были достигнуты немалые, широко известные успехи. Как точно
указывал Ж. Ревель: «приоритет стихийности и подсчета требовал
адекватного источника и установления простых признаков, которые
позволили бы вычленять из источника ограниченное число характерных черт
или свойств, изменение которых во времени и надлежало проследить: цены,
доходы, размеры богатств; профессиональные деления; рождения, браки,
смерти; наконец, росписи и подписи, названия произведений или виды
изданий, формулы благочестия и т.д. и т.п.»8.



Итогом стал кризис социальной истории, пришедшийся на 70-80 гг. ХХ в. и
совпавший с предложениями К. Гинсбурга и Дж. Леви, и во многом метод
микроистории стал симптомом и попыткой выхода из кризисной ситуации.



По каким параметрам стало возможным применение метода микроистории?
Во-первых, дробление объекта исследования до возрождения в новом
качестве, казалось бы, давно забытого со времен романтической школы,
жанра биографий. Жанра, который один из виднейший последователей метода
микроистории Поль Нора, обозначил как «эго-историю»9. Во-вторых,
ограничение масштабов исследования до размеров отдельных областей,
провинций, городов и даже деревень. Максимальное сужение объекта
изучения легло на благодатную почву школы «Анналов» по изучению родной
страны и ее регионов.



Поэтому метод микроистории оказался несвободен от предыдущих
авторитетов, довлеющих во французской историографии. Тем более, что
спорадически идея об изменении метода зарождалась и в недрах собственной
исторической мысли. Так, в 1968 г. Жан-Клод Перро публикует в «Анналах»
статью «Социальные отношения и города»10, на страницах которой пытается
через частные явления жизни города (формы социального общения,
публичные зрелища и т.д.) исследовать существующие в нем социальные
отношения. Исследование многих частных, «этюдных» сюжетов в политике,
экономике, культуре, демографии приводило к расчленению сюжета на целый
ряд составляющих. Исторический процесс стал дробиться на автономные
сферы (историческая география, историческая демография, историческая
биография, история ментальностей и т.д.).



Кроме того, особенностью развития метода микроистории во французской
историографии выступило, выражаясь фигурально, «отсутствие чистоты
эксперимента», т.е. внедрение элементов подхода в столь развит


176

научную школу как антропология (как культурная, так и социальная).
Во многом альтернативные модели для микроистории предоставила социальная
антропология, менее зацикленная на структурном принципе деления
общества, более расположенная к социальным представлениям и ролям.
Усвоив эти модели, микроистория неизбежно начала меняться под их
давлением. Итогом этих изменений стало восприятие целого ряда постулатов
макроистории, когда речь шла об изменении масштаба объекта исследования
– истории провинций, городов, деревень или индивидуального опыта
человека. К такому выводу пришла часть участников научного коллоквиума
«Антропология современная и антропология историческая», который
проводился в Марселе в 1992 г11.



Еще одним основным объектом микроистории становится частная судьба
человека, действия людей как таковые. Так, Люк Болтански и Лоран Тевено
отвергают подход к человеку как абстрактному индивиду, так же как и
отношение к обществу как совокупности классов или социальных групп. Они
предлагают изучать людей прошлого в самые острые моменты их жизни:
моменты конфликтов, разоблачений, споров или разрывов. Это позволяет
изучить соотношение частного и общего, индивидуального и коллективного.
Сообщество людей выступает как результат соглашения отдельных лиц, его
стабильность зависит от их отношений: мобилизации или потери чувств
справедливости, любви, агрессивности и т.д.1 Такой подход дает
возможность создать минимальный объект анализа при максимально подробном
его изучении, причем возможности обобщения неограниченны, поскольку
микроколлектив органически демонстрирует «восхождение в большинство»2,
что и составляет социальную связь, к реконструкции которой также
стремится макроистория.



Так французская микроистория подошла к проблемам целостности общества и
проблеме социальной связи. Насколько названный метод способен их
разрешить? Среди ряда работ следует отметить монографии Жана-Пьера
Дюпюи, сами названия которых («Порядок и беспорядок. Обследование одной
новой парадигмы»2 и «Паника»3) свидетельствуют об интересе их автора к
процессам крайней индивидуализации или крайнего обобществления, в том
числе и к самопроизвольным социальным проявлениям (таким как паника).



177

В результате микроистория стала органичной составляющей
методологического арсенала французской историографии, о чем
свидетельствует не только повсеместное применение микроанализа, но и то
почетное место, которое он занимает в трудах, посвященных теории и
методологии отечественной исторической науки.1 Применительно к
медиевистике микроисторический анализ повсеместно применяется в
«эго-истории» и изучении локальных исторических процессов в локальных
масштабах, вплоть до минимальных.



Человек: «эго – история»



Исследуя общество как некую совокупность структур, история оставляла
слишком мало места свободе людей как ее действующих лиц. Социальная
история вынуждена придавать особое значение объективным условиям и
игнорировать определенную свободу вмешательства действующих лиц. Точнее
всего эту парадигму выразил Ф. Бродель: «Ты ведь не станешь бороться с
морским приливом?.. Так и с грузом прошлого – ничего не поделаешь, его
можно разве что осознать»2. «Поэтому когда речь идет о человеке, мне
всегда хочется рассматривать его как пленника своей судьбы, которая едва
ли была делом его собственных рук»3. «Новая социальная история» вернула
былое значение изучению более конкретных вещей. Как верно замечает
Б.Лепети: «Люди не находятся в социальных категориях, как ручки в
коробках, и … потом «коробки» не имеют иного существования, кроме того,
ко


178

торое дают им, в соответствующем контексте, люди (т.е.,
применительно к исторической науке – уроженцы прошлого и сегодняшние
историки)»4.



В итоге французская медиевистика сохраняет на вооружении знаменитое
замечание М. Блока: «Предметом истории является человек. Скажем точнее –
люди. … Настоящий…историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет
человечиной, там, он знает, ждет его добыча»1. Однако жанр исторической
биографии в середине ХХ в. претерпел несколько кризисных проявлений. Еще
М. Блок признавал биографию «отданной» школе романистов2, и основанная
им школа «Анналов» не избежала известных сложностей в этом направлении,
связанные со структуралистскими теориями, испытывающими интерес к
социальным системам, но не отдельным индивидам, хотя бы они и
образовывали эти системы. Для «Анналов» таким исследователем стал Фернан
Бродель, заявлявший, что «событие – это пена на волне истории», что
социальное время делится «на тысячу быстрых и медленных ручейков,
которые не имеют почти никакого касательства к повседневным ритмам
хроники или традиционной истории»3. Его концепция «тотальной» истории
всеобъемлюща: охватывая природно-географический, социальный и
индивидуальный факторы исторического развития. Время индивида и
отдельного события слишком коротко, поэтому «Долой событие, особенно
тягостное! Мне нужно было верить, что история, что судьбы человечества
свершаются на значительно более глубоком уровне…»4. Авторитет Ф. Броделя
как главного редактора «Анналов» в течение 1958-1970 гг. не замедлили
сказаться на жанре исторических био


179

графий: они приобрели именно «тотальный» характер, ставя своей целью
изучение эпохи, а не индивидуальных качеств действующих лиц.



В 80-е гг. интерес к биографическим сюжетам во французской медиевистике
был отмечен как научными коллоквиумами1, так и статьями ведущих
специалистов2, принадлежащих к различным школам и направлениям. Все они
внесли в эти исследования новые методологические конструкции3.



Не стала исключением и школа «Анналов», вернувшаяся к жанру
«эго-истории» в лице Ж. Ле Гоффа, опубликовавшего в 1996 г. плод своих
многолетних изысканий – биографию Людовика IX Святого4. Еще в период
работы над книгой, в интервью А.Я. Гуревичу, мэтр французской
медиевистики подчеркнул, что в монографии видит «…отнюдь не некое
отречение от традиций «Анналов», но, напротив, распространение их идей и
моих собственных размыш


180

лений о жизни исторического персонажа во времени и о
структурировании вокруг индивида всех отраслей истории и разных ее
подходов»5.



Нельзя сказать, что фигура Людовика Святого до Ж.Ле Гоффа не являлась
объектом изучения – уже при жизни монарх получил достойных биографов1.
Научный интерес также являлся многоплановым и достаточной мере
постоянным: в библиографической части работы Ж. Ле Гофф приводит 8
номинаций, обозначенных как «важнейшие работы» (из них 3 биографии), 22 –
как «избранная библиография трудов» и 138 (!) – как «специальные
исследования» (причем, труды самого автора занимают 15 пунктов)2.
Поэтому неудивительно, что во вводной главе работы автор объясняет свою
позицию: не претендуя на новизну избранного сюжета, исследовать его с
иных позиций. «Мне хотелось, чтобы читатель видел и слышал моего героя
так, как видел и слышал его я, ибо Людовик Святой – первый король
Франции, который говорит в источниках – говорит голосом, который, само
собой разумеется, есть голос эпохи…»3. Так автор определяет главную
методологическую проблему своей работы – соотношения «глобального» (т.е.
эпохи XIII в.) и «частного» (т.е. личности, действующей в (или «на»)
этом глобальном фоне. Уже на первой странице Ж Ле Гофф твердо заявляет:
«… не XIII век является предметом данного исследования. Разумеется, мы с
ним встретимся, ибо Людовик жил именно в то столетие, и из него сотканы
его жизнь и деяния. Но в данной книге речь идет прежде всего о
человеке, а о времени его жизни лишь постольку, поскольку оно позволяет
пролить свет на жизнь этого человека. Моя тема – не «царствование
Людовика Святого», не «Людовик Святой и христианский мир» и не «Людовик
Святой и его время», хотя мне приходится касаться и этих тем. …Людовик
IX занимает центральное место и в географическом, и в хронологическом, и
в идеологическом отношении среди великих людей христианского мира XIII
века. Отсюда – идея написать его биографию (выделено мной – С.П.)»4.



Биографический жанр Ж. Ле Гофф подразделяет на три стадии эволюции:
агиографическая биография Средневековья, историческая биография


181

конца XIX в. (в духе позитивизма) и личная историческая биография
конца ХХ в., одним из провозвестников которых и выступает мэтр.
Поскольку, по его меткому замечанию, «за последние годы опубликовано
великое множество биографий1, ибо этот жанр вошел в моду; можно
подумать, что речь идет о пустячном деле: собери документы (что, как
правило, вполне возможно) да еще мало-мальски владей пером. Чувство
неудовлетворенности, которое внушали мне эти сочинения, отличавшиеся
неуместным психологизмом (или чересчур фамильярничающие с понятием
ментальности, дабы играть на экзотике прошлого, не давая ему
достоверного объяснения и не подходя к нему критически), голословные,
поверхностные, зачастую анекдотические, заставило меня задуматься об
особенностях жанра исторической биографии и о предъявляемых к нему
требованиях. Таким образом, я не без содрогания понял: историческая
биография – один из самых сложных жанров исторической науки»2. Свои
предыдущие исследования Ж. Ле Гофф уверенно связывает с глобальной
историей, что дало ему возможность отметить своего героя как
«глобализирующего» организатора всего поля исследователя. «Ибо какой
предмет больше и лучше, чем герой, кристаллизует вокруг себя все свое
окружение и все сферы, которые выкраивает историк из поля исторического
знания?»3. И в этой точке исследования Ж. Ле Гофф ставит перед собой три
главные проблемы, в решении которых усматривает новые методологические
задачи историков, пишущих исторические биографии. Первая проблема –
оценка достоверности источников, изучение условий их производства (Ж.Ле
Гофф называет это «систематическое производство памяти». «Мне пришлось
задать вопрос: возможно ли добраться через эти источники до Людовика
Святого, которого можно ли было назвать «подлинным», подлинно
историческим»4. Вторая задача – избежать биографии как утопии, отделить
исторический миф от реального, живого человека. «Ведь жизнь, а тем более
жизнь персонажа, обличенного властью, как в политической, так и в
символической реальности, жизнь короля, да притом еще святого, может
быть неверно истолкована как предопределенная его функцией и в конечном
счете – его совершенством. Не прибавим ли мы к моделям, вдохновляв


182

шим агиографов, еще одну, порожденную исторической риторикой…?»5.
Третья проблема – соотношение индивидуального и социального, индуктивный
либо дедуктивный способ исследования этого соотношения. Ж.Ле Гофф
выбирает дедукцию: «Индивидуум существует лишь в переплетении
многообразных общественных отношений, и именно это многообразие
позволяет ему реализоваться. Знание общества необходимо, чтобы увидеть,
как формируется и живет индивидуум». Но! «Я восходил к индивидууму, –
продолжает автор, – вернее, мне следовало бы задать себе вопрос:
возможно ли такое восхождение? Ибо личная проблема усложнялась, упираясь
в общий вопрос. …Был ли Людовик индивидуумом? И в каком смысле?»1.
Действительно, если исходить из теории классика французской этнологии и
социологии Марселя Мосса, индивидуальное «я» человека есть историческое
явление, и говорить о психологическом «я» в рамках европейской
цивилизации можно лишь применительно к концу XVII в.2. Находясь, как и
вся школа «Анналов» под влиянием идей М. Мосса, Ж. Ле Гофф делит
биографию Людовика Святого на 3 составляющие: биологическую,
психологическую и социальную.



Несмотря на воззрения «глобалистов» (к которым Ж. Ле Гофф относит и
себя), для работы в рамках исторической биографии ему необходим и
микроисторический инструментарий. Это так называемая «перегласовка» –
постоянное повторение текстов источников и одних и тех же сюжетов из
жизни героя, т.е. утрата линейности повествования (рождение – жизнь –
смерть). Первая часть книги «Жизнь Людовика Святого» посвящена
собственно биографии и занимает треть общего объема. Казалось, на этом
исследование и можно полагать законченным. Но только после изложения
жизни своего героя Ж. Ле Гофф начинает «внедряться» в ее параметры,
неоднократно повторяя главные, с его точки зрения, эпизоды и
свидетельства. Во второй части перед нами «Производство памяти о короле.
А был ли Людовик Святой?». Исходя из характера источников, Людовик
типологизируется как «король официальных документов», «король аббатства
Сен-Дени: династический и национальный» святой король», «король


183

примеров (exempla)», «король «зерцал государей», «король иностранных
хронистов», «король общих мест», «подлинный» Людовик IX Жуанвиля» и,
наконец, общая модель короля и его индивидуальность. Третья часть
«Людовик Святой, король идеальный и уникальный» рассматривает
пространственно-временные структуры биографии1, образ короля в
искусстве, исследует слова и жесты монарха2, его потестарные функции,
конфликтные ситуации, отношение к Церкви, глубину веры, миф о святом
короле3.



Метод микроисторического анализа позволил создать в целом не только
более скрупулезное, более подробное исследование, но поднять его на
новый качественный уровень научного анализа, что позволяет надеяться на
продолжение предложенного Ж. Ле Гоффом образца исторической биографии.



Пространство: провинции – города – деревни – домохозяйства



Изучение средневековой истории отдельных регионов Франции – одно


184

из традиционных направлений историографии, свидетельством чему
является достаточно объемный перечень монографических исследований4. В
рамках локальной истории очень важное место занимают исследования
урбанистов, посвященные не только истории городов, но монастырей,
деревень и аграрной местности, окружающей городские центры1. Если
задаться вопросом, какое место в локальных исследованиях с относительно
узким масштабом изучаемого пространства занимает метод микроистории, то
самым очевидным станет ответ на примере какой-либо отдельной работы,
поскольку вывести сколь либо общие данные чрезвычайно сложно в силу
многообразия мнений, избранных сюжетов и концепций.



Самым значительным и широко известным примером инкорпорации в локальную
историю микроисторического подхода во французской медиевистике
последнего двадцатилетия стала монография Эммануэля Ле Руа


185

Ладюри «Монтайю, окситанская деревня (1294-1324)», увидевшая свет в
1975 г.2 Сам автор, директор Национальной Парижской библиотеки,
профессор Коллеж де Франс, член редколлегии журнала «Анналы»,
представитель третьего поколения одноименной школы произвел сенсацию в
научном мире, получив массу отзывов на свою работу (как восторженных,
так и критических)1, хотя она и не является единственным плодом его
научного пера, исследующего крестьянскую культуру и религиозность2. Свой
опыт реконструкции мира крестьян пиренейской деревни Ле Руа называет
«этноисторическим», поскольку, разумеется, не имел возможности напрямую
общаться с описываемыми им людьми. Его источником стали, как известно,
протоколы допросов, которые вел епископ Фурнье в течение 30-ти лет,
пытаясь уличить жителей Монтайю в ереси катаров. Почти 600 допросов
«высветили» около сотни человек, представших перед нами во всем
великолепии своей культуры. Как верно отмечает А.Я. Гуревич: «Историк
дает возможность нам … вступить в своего рода диалог с людьми, жившими
более полтысячелетия назад. Эти люди трудились, вели семейную жизнь,
любили своих детей, умирали, враждовали и грешили – совсем как мы»3.



Насколько труд Э. Ле Руа Ладюри отвечает методу микроистории? Можно ли
утверждать его доминанту, тем более, что сам автор обходит данное
понятие стороной? На эти вопросы нет однозначного ответа. Несомненно,
собственно концепция «Монтайю…» впитала в себя лучшие достижения «новой
социальной истории»: исследование социальной психологии


186

сквозь призму обыденной жизни. Свидетельство тому – структура этой
«монографии по аграрной истории»4. Она делится автором на две части:
«Экология Монтайю: дом и пастух» и «Археология Монтайю: от жеста1 к
мифу». Первая часть освещает социальную структуру деревни, характеризует
хозяйственные занятия крестьян, уделяет отдельное внимание
домохозяйству – ostal. Не обойдены стороной и органы власти, феодальные
структуры и проблемы социальной и имущественной дифференциации. Перед
нами – микрообщество, изучение которого, по мнению его исследователя,
позволяет понять общие закономерности развития аграрного мира
французского крестьянства зрелого Средневековья. И в этом нельзя не
заметить метода микроистории! Следующим доказательством синтеза методов
является содержание второй, главной, части книги. В ней исследуются все
аспекты повседневной жизни селян, какие можно было проследить в допросах
Фурнье: эмоциональный фон, система основных ценностей, религиозные
воззрения, фольклор и своего рода философия бытия.



Посему работа Э. Ле Руа Ладюри – это вершина микроисторического
исследования во французской медиевистике, классический пример локального
отбора места и времени действия, источника информации и
методологического инструментария микроистории. Никак иначе нельзя
объяснить, почему эпиграфом к «Монтайю…» выступила сентенция из
«Чхандогьи Упанишады» о видении малого в большом и большого в малом … 2.




Использование методов микроистории применительно к столь традиционной
социальной структуре как средневековое крестьянство (как и ко всякой
другой) Э. Ле Руа Ладюри определяет термином «неподвижная (застывшая)
история»3. Системно стабильные социальные структуры позволяют проследить
пределы постоянства (ментального, демографического, хозяйственного и
т.д.), но и обнаружить начало накопления «критической массы» указанных
явлений. Исследование Монтайю позволило проследить качественный сдвиг


187

в жизни окситанский крестьян лишь в ментальной сфере: представлений о
жизни и смерти, где последняя приобретает явную доминанту4.



Современная французская медиевистика демонстрирует открытость для разных
методов исторического анализа, применяя как макро-, так и
микроисторический анализ. Более того, крайне сложно отделить один от
другого, и такая цель не преследуется в качестве отдельной задачи. Так,
все принципы макроистории могут быть реализованы в локальных,
региональных исследованиях, изучающих весь спектр истории местности и ее
социальных структур. В итоге складывается максимально цельная картина,
что являет собой образец микроистории, в которой отображены черты
макроистории (микроистория является возможностью смоделировать
исторический процесс в максимально локальном масштабе). «Поэтому, – как
отмечает А.Я. Гуревич (и с его мнением нельзя не согласиться), –
«микроистория» и «макроистория» не антагонистичны, скорее они находятся
(по крайней мере, в идеале) в отношении дополнительности. Здесь, в
ограниченном пространственно-временном «континууме», легче приблизиться к
отдельному человеку, к малой группе, нежели при подходе
«макроскопическом»1.



Одновременно очевидно, что методологическая природа и, соответственно,
итоговые достижения, макро- и микроисторического подхода различны:
каждый имеет свои pro и contra. Так, макроистория опирается на общие
понятия о социальной структуре общества, но насколько они применимы к
обществу Средневековья? Микроисторический инструментарий оперирует менее
масштабными категориями, но не свободен от выхода на общие понятия
(«класс», «общество», «сословие» и т.д.), поэтому вряд ли может обойтись
без «тотальной истории». Микроисторический подход предполагает и особое
отношение к источнику: более пристальное и одновременно более
тотальное. Это обстоятельство также объясняет апеллирование к опыту
макроистории. Дихотомия этих подходов, возможно, станет нормой в
развитии исторической науки.







Приложения



1. Про А. Двенадцать уроков по истории / Пер. с фр. Ю.В. Ткаченко. – М., 2000. С.240.



2. Блок М. Апология истории, или Ремесло историка. – М., 1986. С.6.



3. Ginzburg C. Signes, traces, pistes: racines d’un paradigme de l’indice //


188

Le Dйbat. 1980. №6.



4. Levi G. Le pouvoire au village. Histoire d’un exorcisme dans le Piйmont du XVIIe siиcle. – Paris, 1989.



5. Итогом издания стала публикация Дж. Леви общей работы с аналогичным
названием, доступной автору настоящей статьи в английском переводе. –
Levi G. On Micro-History // New Perspectives on historical Writing / Ed.
P.Burke. – Oxford, 1991.



6. Revel J. Histoire au ras du sol. – Ibidem.



7 Tentons l’expйrience // Annales. E.S.C., 1989. №6.



8. Ревель Ж. Микроисторический анализ и конструирование социального /
Пер. с фр. Е.И. Лебедевой // Одиссей. Человек в истории. 1996. Ремесло
историка на исходе ХХ века. – М., 1996. С.110-127.



9. Nora P. Essais d’ego-histoire. – Paris, 1987. Фундаментальным
методологическим исследованием П. Нора стала его совместная с Ж. Ле
Гоффом работа «Делать историю». – Le Goff J., Nora P. Faire de
l’histoire. I: Noveaux Problиmes. II: Nouvelles Approches. III: Nouveaux
Objets. – Paris, 1974.



10. Perrot J.-C. Rapports sociaux et villes // Annales E.S.C. 1968. №6.
P.241-268. В том же микроисторическом русле выполнена и монография
«Генезис одного современного города. Кан в XVIII веке. – Idem. Genиse
d’une ville moderne. Caen au XVIIIe siиcle. – Paris, 1975.



11. В частности, данную проблему соотношения «микро»- и «макроистории»
поднял в своем докладе П.-А. Розенталь, ссылаясь на норвежского
антрополога Ф. Барта, который полагает, что методы микроистории
открывает новые возможности для социальной. Так, например, микроистория
может исследовать судьбы отдельных людей, в том числе и их
индивидуальный выбор, продиктованный макроисторическими процессами. –
Rosental P.-A.



Construire le macro par le micro: Fredrik Barth et la microstoria //
Antropolodie contemporaine et antropologie historique. Colloque de
l’EHESS. Marseille, 24-26 septembre 1992.



12. Boltanski L. L’Amour et la Justice comme compйtences. Trois essais
de sociologie de l’action. – Paris, 1990. Boltanski L., Thevenot L. De
la justification. Les йconomies de la grandeur. – Paris, 1991.



13. Определение Ж. Ревеля. – См.: Ревель Ж. Указ. соч. С.160.



14. Dupui J.-P. Ordres et dйsorders. Enquкte sur un nouveau paradigme.- Paris, 1982.



15. Dupui J.-P. La panique. – Paris, 1991.



16. Bourdй G., Martin H. Les Йcoles historiques. – Paris, 1983.Bourdieu
P. La cause de la science: Comment l’histoire sociale des scienes peut
servir progrиs de ces sciences // Actes de la recherchй



189

recherche en sciences sociales. 1995. №106-107, mars. P.3-10.
Braudel F. Йcrits sur l’histoire.- Paris, 1969. Le Goff J., Cyartier R.,
Revel J. La Nouvelle Histoire. – Paris, 1978.– Paris, 1974.



Histoire sociale, Histoire globale / Dir. C. Charle, 1993. Recherche
historique en France de 1940 а 1965 (La). – Paris, 1965. Recherche
historique en France depuis 1965 (La). – Paris, 1980.



17. L’Histoire et le Mйtier d’historien en France, 1945 – 1995 / Dir. F.Bйdarda. – Paris, 1995. P.114.



18. Braudel F. La Mйditerranйe et le Monde mйditerranйen а l’йpoque de
Philippe II: 2 vol. – Paris, 1976 (I-re йd. 1949). Vol. 2. P.220. На
русском языке труд Ф. Броделя, созданный им по памяти в немецком плену,
увидел свет только в 2002 г. (вышел из печати первый том). – Бродель Ф.
Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II: В 3 ч. –
Ч.1: Роль среды / Пер. с фр. М.А. Юсима. – М., 2002. Подход Ф. Броделя к
региональному исследованию, благодаря его всеохватности, А.Я. Гуревич
назвал «геоисторией». – Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа
«Анналов». – М., 1993. С.12.



19. Lepetit B. Les Formes de l’expйrience: Une autre histoire sociale. –
Paris, 1995.P.13. Idem. C’est arrivй а Lournand // Mйdiйvales. 1991.
№21.P.81-90.



20. Блок М. Указ. соч. С.17-18.



21. В полемике с Н.Д. Фюстелем де Куланжем М. Блок заявлял, справедливо
опасаясь «растворения» отдельных личностей на общем историческом фоне:
«Мы будем заниматься одновременно изучением человека индивидуального –
это будет философия – и изучением человека социального – это будет
история». Надо сказать, что Фюстель де Куланж позже высказал эту мысль в
форме более сжатой и полной, развитие которой в вышеприведенной фразе
является в целом лишь неким комментарием: «История – не скопление
всевозможных фактов, совершившихся в прошлом. Она – наука о человеческих
обществах». Но, пожалуй, тут чрезмерно сужается роль индивидуума в
истории: «человек в обществе» и «общества» – это два понятия, не вполне
эквивалентные». – Там же. С.120.



22. Braudel F. On History. – Chicago, 1980. P.12.



23. Бродель Ф. Свидетельство историка // Французский ежегодник. 1982. – М., 1984. С.178-179.



24. Quotidiennetй en histoire: Collque de l’Ecole normale supйrieure.
Lyon, 1982. Mai.Problиmes et mйthodes de la biographie: Actes du
colloque de la Sorbonne. 1989. Mai. Sourges, travaux histotiques.
Publication de la Sorbonne. 1985. Biographie et cycle de vie: Collque.
Marseilee internationale de sociologie. 1989. Mars. №51. Quotidiennetй en
histoire: Collque de l’Ecole normale supйrieure. Lyon


190

25. Chamboredon J.-C Le temps de la biographie et les temps de
l’histoire // Quotidienne et histoire... . P.17-29. Bourdieu P.
L’illusion biographique // Actes de la recherche en sciences sociales.
1986. Janvier. №62-63. P.69-72. Guennйe B. Entre l’Йglise et l’Йtat:
Quarte vies de prйlats franзais а la fin du Moyen Age. – Paris, 1987.
P.7-16. Levi G. Les usages de la biogrzphie // Annales: E.S.C. 1989.
P.1325-1336. Le Goff J. Comment иcrire une boigraphie historique
aujourd’hui? // Le Dйbat. 1989. Mars-avril. №54. P.48-53. Idem. Whys and
Ways of Writting a Biography: The Case of Saint Louis // Exemplaria.
1989. Mars. №I/1. P.207-225. Passeron J.-Cl. Le scйnario et le corpus:
Biographies, flux, itinйraires, trajectoires // Le Raisonnement
sociologie. – Paris, 1991. P.185-206.



26. Например, среди медиевистов одной из самых заметных фигур в жанре
«эго-истории» является Режин Перну, специализирующаяся на «женских»
биографиях. Наиболее известные работы, принадлежащие ее перу – это
биографии Алиеноры Аквитанской, Бланки Кастильской и Жанны д’Aрк. –
Перну Р., Клэн М.-В. Жанна д’Арк. – М., 1992. Перну Р. Алиенора
Аквитанская. – СПб., 2001. Pernoud R. La Reine Blanche. – Paris, 1972.
По своему «методологическому профилю» исследования Р. Перну не содержат
элементов микроисторического анализа, являясь типичным примером
исторической биографии жанра «глобальной» истории.



27. Le Goff J. Saint Louis. – Paris, 1996. Русский перевод был
осуществлен лишь в 2001 г.. – Ле Гофф Ж. Людовик IX Святой / Пер. с фр.
В.И. Матузовой, коммент. Д.Э. Харитоновича. – М., 2001.



28. Интервью с профессором Жаком Ле Гоффом. – Гуревич А.Я. Указ. соч. С.302.



29. Прежде всего, это «История Людовика Святого» Жана де Жуанвилля –
Jean de Joinville. Histoire de Saint Louis / Йd. N. De Wailly. – Paris,
1874. Кроме того, к биографам короля относятся Гийом Шартрский, Гийом де
Сен-Патю, Гийом из Нанжи и Жоффруа де Болье. – См.: Ле Гофф Ж. Указ.
соч. С.697-698.



30. Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.701-707.



31. Там же. С.25.



32. Там же. С.15.



33. С этим утверждением нельзя не согласиться – биографии героев
французского Средневековья (Хлодвига, Карла Великого, Карла V, Жанны
д’Арк, Генриха IV и пр.) насчитывают десятки номинаций.



34. Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.16.



35. Там же. С.17.



36. Там же. С.18.



37. Там же. С.19.



38. Там же. С.22.


191

39. Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной
антропологии. – М., 1996. Кроме того, М. Мосс разработал теорию
«тотальных социальных фактов» (общие закономерности социального
развития) и «тотального человека» (в единстве биологического и
социального начала). – Гофман А.Б. Социальная антропология Марселя
Мосса. – Там же.



Что касается школы «Анналов», то термин «тотальная история» здесь впервые применил Ф. Бродель.



40. Данная тема – одна из ведущих в исследованиях Ж. Ле Гоффа. – Ле Гофф
Ж. Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. – Екатеринбург,
2000.



41. См. так же: Le Goff J. Les gestes de Saint Louis // Mйlanges Jacques Stiennon. 1982. P.445-459.



42. Исследованию этой проблемы предшествовала глубокая подготовительная
работа в виде ряда статей: Le Goff J. La saintetй de Saint Louis: Sa
place dans la typologie et l’evolution chronologique des rois saints //
Les Fonctions des saints dans le monde occidental (IIIe-XIIIe siиcles):
Colloque de l’Ecole franзaises de Roma, 1988. – Roma, 1991. P. 285-293.
Idem. Saint de l’Eglise et saint du peuple: Les miracles officiels de
Saint Louis entre sa mort et sa canonisation 91270-1297) // Histoire
sociale, sensibilitйs collectives et mentalitйs: Mйlanges Robert
Mandrou. 1985. P.169-180. Более подробно библиографию трудов Ж. Ле Гоффа
о Людовике Святом см. в указанном издании монографии (с.705).



43. В рамках данной статьи возможно привести лишь самые основные труды
французских медиевистов по региональной истории, ставших классикой
послевоенной медиевистики. Среди них явной доминантой обладают работы.
Посвященные не столько комплексной истории провинций, сколько отдельным
ее аспектам (экономическому развитию городов и деревень, торговле,
особенностям феодального социального и правового строя, потестарным
функциям фамилий как владельцев этих территорий). – Bois G. Crise du
fйodalisme. Economie rurale et dйmographie en Normandie orientale, du
dйbut de XIVe siисle au milieu du XVIe siисle. – Paris, 1976. Bur M. La
formation du comtй du Champagne (v.950-v.1150). – Nancy, 1977. Delйage
A. La vie rurale en Bourgogne jusqu’au debut du XIe siисle. – Mвcon,
1942. Devailly G. Le Berry du Xe siисle au milieu du XIIIe siисle. Etude
politique, religieuse, social et йconomique. – Paris, 1973. Fossier R.
La terre et les hommes en Picardie jusqu’а la fin du XIIIe siисle. –
Amiens, 1987. (1re йd. 1968). Fourquin G. Les campagnes de la rйgion
parisienne а la fin du Moyen Age. – Paris, 1964. Garaud M. Les
chвtelains de Poitou et l’avиnement du rйgime fйodal, XIe – XIIe
siисles. – Poitiers, 1967. Guillot O. Le comte d’Anjou et son entourage
au XIe siисle. – Paris, 1972. Lauranson-Rosaz C. L’Auvergne et ses
marges (Velay, Gйvaudan) du VIIIe au XIe siисle: La fin du monde
antique? – Le Puy, 1987. Magnou-Nortier E. Les sociйtй laпque et
l’Eglise dans la province


192

ecclйsiastiquede Narbonne (zone cispyrйnйenne), de la fin du VIIIe а
la fin du XIe siисle. – Toulouse, 1974. Mussot-Goulard R. Les Princes
de Gascogne (768-1070). – Marsolan, 1982. Parisse M. Noblesse et
chevalerie en Lorraine mйdiйvale. Les familles nobles du XIe au XIIIe
siисle. – Nancy, 1982. Poly J.-P. La Provence et la sociйtй fйodale,
879-1166. Contribution а l’йtude des structures dites fйodales dans le
Midi. – Paris, 1976. Richard J. Les Ducs de Bourgogne et la formation du
duchй, du XIe au XIVe siисle. – Paris, 1954. Бродель Ф. Средиземное
море… . (Труд Ф. Броделя. Несомненно, принадлежит региональному
направлению, хотя его автор и является проводником «тотальной» истории.)



44. Barthelemy D. Les Deux вges de la seigneurie banale. Couce (XI-XIII
siисles). – Paris, 1985. Bourin-Derruau M. Villages mйdiйvaux en
Bas-Languedoc. Genиse d’une sociabilitй (XIe-XIVe siисles). – Paris,
1988. Chйdeville A. Chartres et ses campagnes (XIe-XIIIe siисles). –
Paris, 1973. Coulet N. Aix-en-Provance.Espagne et relations d’une
capitale (milieu XIVe – milieu XVe siисles): 2 vol. – Aix-Provence,
1988. Debord A. La societe laпque dans les pays de la Charente, Xe-XIIe
siисles. – Paris, 1984. Desportes P. Reims et Rйmois aux XIIIe –XIVe
siисles. – Paris, 1979. Favreau R. La ville de Poitiers а la fin du
Moyen Age. Une capitale rйgionale: 2 vol. – Poitiers, 1978. Fournial E.
Les villes et l’йconomie d’echagnes en Forez aux XIIIe et XIVe siисles. –
Paris, 1967. Higounet-Nadal A. Pйrigueux aux XIVe et XVe siисles. Etude
de dйmographie historique. – Bordeaux, 1978. Lorcin M.-T. Les campagnes
de la rйgion lyonnaise aux XIVe et XVe siисles. – Lyon, 1974. Sassier
Y. Recherches sur le pouvoir comtal en Auxerrois, du Xe au debat du XIIe
siисle. – Auxerre, 1980. Schneider J. La ville de Metz aux XIIIe et
XIVe siисles. – Nancy, 1950. Stouff L. La Ville d’Arles а la fin du
Moyen Age: 2 vol. – Aix-en-Provence, 1986.



45. Le Roy Ladurie. Montaillou, village occitan de 1294 а 1324. – Paris,
1975 (йd.2, 1986). Долгожданное русское издание увидело свет только в
2001 г., что стало возможно благодаря усилиям редакционного совета серии
«Университетская библиотека» при Уральском университете. – Ле Руа
Ладюри Э. Монтайю, окситанская деревня (1294 – 1324) / Пер. с фр. В.А.
Бабинцева, Я.Ю. Старцева. – Екатеринбург, 2001.



46. Первым отзывом от «Анналов» стала рецензия Н.Дэвис. Davis N. Les
conteurs de Montaillou // Annales E.S.C. 1979. №1. P.168-169. – Самыми
значимыми зарубежными отзывами можно полагать статью Л. Бойла и главу
«Недвижимая история»: Эммануэль Леруа Ладюри» в монографии А.Я.
Гуревича. – Boyle L. Montaillou reviseted: mentalitй and methodology //
Pathways to Medieval Peasants / Ed. By J.A. Raftis. – Toronto, 1981.
P.119-


193

140. Гуревич А.Я. Указ. соч.С.168-189.



47. Le Roy Ladurie E. Les paysans de Languedoc. T.1-2. – Paris, 1969.
Idem. Le Carnaval de Romans. De la Chandeleur au Mercredi des Cendres
1579-1580. – Paris, 1976. Idem. L’histoire immobile. Collиge de France.
Leзon inaugurale. – Paris, 1973. Idem. Le territoire de l’historien.
T.1-2. Paris, 1978. Idem. L’argent, L’amour et la mort en pays d’oc. –
Paris, 1980. Idem. Paris – Montpellier. – Paris, 1982. Idem. Parmi les
historiens. – Paris, 1983.



48. Гуревич А.Я. Указ.соч. С.170.



49. Так именует ее сам автор: «Вот она Монтайю как таковая в свете
дознания Жака Фурнье. Я лишь перегруппировал, реорганизовал материал в
духе монографии по аграрной истории». – Ле Руа Ладюри Э. Указ. соч.
С.14.



50. В переводе А.Я. Гуревича – «…от языка тела…», что, на наш взгляд,
более точно отражает содержание второй части работы. – Гуревич А.Я.
Указ. соч. С.175.



51. Ле Руа Ладюри Э. Указ. соч. С.5.



52. Ле Руа Ладюри Э. Застывшая история // THESIS: Теория и история
экономических и социальных институтов и систем. Структуры и
институты.1993. – М., 1993. – Т.1. Вып.2. С.153-173. Он же. Неподвижная
история, необходимые пояснения // Споры о главном. Дискуссия о настоящем
и будущем исторической науки вокруг французской школы «Анналов». – М.,
1993. С.115-116.