Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Роль внешнеполитического фактора в развитии гражданской войны на Северном Кавказе



Роль внешнеполитического фактора в развитии гражданской войны на Северном Кавказе

В условиях растущего интереса профессиональных историков и общества к
проблемам гражданской войны в России среди наименее исследованных
находится проблема иностранной интервенции и её реальная роль в
российских событиях.



Революции 1917 г. и гражданская война, как следствие кризиса
государственности, вышли из первой мировой войны, в которой Россия
действовала в соответствии с определенными обязательствами. Поэтому её
выход из войны был невозможен без известной реакции бывших союзников и
противников. И те, и другие после Брестского мира имели конкретные планы
в отношении России. Представители Антанты ставили задачу восстановления
Восточного фронта. Для её решения они шли на переговоры даже с
большевиками1. Германия, воюющая после Бреста только на Западном фронте,
стремилась не допустить возврата России в качестве своего противника.



После прекращения основных военных действий в ноябре 1918 года ситуация
несколько изменилась по форме, но её интервенционистская суть
сохранялась. Страны Антанты стремились к восстановлению своих
экономических потерь и пресечению революционного духа «во избежании его
проникновения в другие страны». Поэтому они шли на сотрудничество с
антибольшевистскими силами.



Германия, продолжая поддерживать дипломатические отношения с советской
Россией, усиливала свои притязания на западные и южные территории
страны. Для достижения этой цели она тоже шла на контакты с
антибольшевистскими силами.



Вопрос о роли интервенции на Северном Кавказе имеет несколько иное
звучание, нежели в Закавказье, на Дальнем Востоке или Северо-западе.


233

Население региона не испытало на себе мощного воздействия войск
интервентов, но проблема иностранного вмешательства влияла на выработку
стратегических и тактических решений Добровольческой армии2.



После подписания Брестского мира западные территории России
превращались в зону оккупации. Богатые в промышленном и
сельскохозяйственном отношении оккупированные территории давали большие
возможности Германии пополнить свои ресурсы. Кроме того, по договору
немецкие и австро-венгерские пленные могли вернуться на родину и
увеличить свои войска. Такая ситуация была совершенно невыгодна странам
Антанты, поэтому она была заинтересована в ослаблении немецких позиций в
России. Для этого использовались разные методы.



В апреле 1918 г. в телеграмме Британского министра иностранных дел послу
в Китае говорилось: «Мы пытаемся убедить московское большевистское
правительство возобновить военные действия против Германской армии, а
также принять помощь и сотрудничество союзников»3. В августе 1918 г. в
обращении Британского правительства к народам России было сказано:
«Хотим помочь спасти Вас от разграбления Германией»4. По сообщению
генерала Лукомского, военные представители Франции и Англии побывали ещё
в декабре 1917 г. в Новочеркасске с обещанием помощи в деле борьбы с
большевиками, выделив для этого 100 млн. франков5.



Думается, что в разыгрывании «германской карты» союзники не фальшивили,
т.к. поначалу они не видели в большевизме серьезной угрозы, а проблема
усиления Германии была для стран Антанты актуальна. Генеральный консул
Франции в Москве Шарт писал 24 января 1918 г. о том, что «трех или
четырех японских или американских дивизий хватило бы для уничтожения
власти большевиков», но … «США опасаются возбудить недовольство русского
народа»6.



Но уже в апреле того же года в документах Французского Генерального
Штаба говорилось: «… высадка десантов везде под предлогом защиты
дипломатических миссий и граждан своей страны»7. С этого времени для
стран Антанты с Россией были связаны две проблемы: а) власть большевиков
и вытекающие из этого последствия и б) укрепление позиций на Украине и
Юге России.



В декабре 1918 г. газета «Der Neue Orient», сообщая о торжественной
встрече населением Новочеркасска войск Антанты, представила оценку
французами большевиков, как «врагов человечества и культуры»8. По мере
укрепления власти и армии большевиков укреплялась и антибольшевистская
составляющая философии интервенции. Однако неверно было бы считать, что
интервенция была продиктована только военно-стратегическими причинами,
проистекающими из мировой войны. Как, по-видимому, неверно было бы
трактовать её причины только как политико-идеологические.


234

Истоки интервенции неоднозначны. Они объяснялись «вечным» вниманием
стран Антанты к Черному морю, Кавказу, Закавказью, стремлением
воссоздать Восточный фронт, не допустить распространение влияния
Германии на Украине и юге России.



Многие политические деятели, лидеры партий, движений обращались к
союзникам за помощью в борьбе с собственным народом. Скобелев, Руднев,
Гоц, Деникин… Все они, по воспоминаниям британского агента Р.-Х. Брус
Локкарта, не были достаточно сильны для выполнения задачи борьбы с
большевиками9.



Французский генерал Бартелло в ответ на обращение Деникина обещал для
оккупации Юга России 12 дивизий. При этом богатые запасы бывшего
Румынского фронта, Бесарабии и Малороссии передать Добровольческой
армии. Начало было многообещающим, но внутренние противоречия,
разногласия между странами Антанты и Четвертного союза и, по-видимому,
боязнь увязнуть на сложном российском фронте, привели к другим
результатам. Вместо обещанных 12-ти в южных портах высадились лишь две
французские и 1,5 греческие дивизии10. К такому положению вещей нужно
добавить действие мощной пропаганды большевиков среди французских
матросов. Все попытки Деникина опереться на их помощь закончились
неудачей. Англичане отказались от привлечения десанта, но снабжение
производили в соответствии с обещаниями. С марта по сентябрь 1919 г.
Добровольческая армия получила от них 558 орудий, 12 танков, 1685522
снаряда, 160 млн. патронов, 250 тыс. комплектов оборудования,
значительная часть поставляемого была со складов времени Первой мировой
войны 11. При этом они поделили районы для снабжения, что выражало их
явные территориальные претензии – Кубань и Терек были зоной английских
интересов. Выражая свои симпатии «грузинской независимой демократической
республике», англичане использовали её для усиления своих позиций на
Кавказе12.



В одном из документов германского трофейного архива «Заметка о
необходимости интервенции в России (Документ Главного командования
армиями Антанты)» говорится об увеличении мощи и притязаний большевизма,
который нацелился на Западную Европу. В нем представлен подробный план
борьбы с большевистским режимом и план расчленения России13.
Великобритания и Франция предоставили Добровольческой армии и ВСЮР займы
в форме товарных кредитов, которые шли на оплату закупок и поставок им
вооружения, боеприпасов и других военных материалов. Всё необходимое
сверх поставляемого союзниками закупалось через частные торговые фирмы
за валюту или в обмен на вывозимое из России сырье, прежде всего, зерно.
Даже за малое союзники брали русские сред


235

ства в Западных банках. На Дону Краснову французы заявили о
необходимости возмещения всех убытков «плюс пять процентов»14. В
президентской администрации США рассматривались перспективы создания
антибольшевистского «ядра» и поддержка сильной личности, способной
воссоздать сильную и дисциплинированную армию15.



Когда несостоятельность Добровольческой армии оказалась очевидной, а
средств, поставляемых союзниками, недостаточно, они меняют отношение к
ситуации в России. Л. Андреев писал: «То, что ныне по отношению к
истерзанной России совершают правительства союзников – либо
предательство, либо безумие. Призыв французского премьер-министра
Клемансо «Не помощь, а санитарный кордон. России больше нет» исключал
Россию из доли в военной победе»16. Деникин называл политику держав
Антанты своекорыстной. Ему, в отличии от других лидеров Белого движения,
не была свойственна идеализация союзников и надежды на их помощь17.



Вектор интересов стран интервентов на разных этапах был различен. Он
зависел не от уважения к национальным интересам России, а от того, в
каком качестве Россия была бы выгодна странам-интервентам. Не зря в годы
гражданской войны ни одно из белых правительств не получило
дипломатического признания стран Антанты. Да и белые даже в период
сокрушительных поражений не брали на себя никаких обязательств перед
государствами Запада, которые хотя бы косвенно могли нанести ущерб
интересам России. Это не нравилось союзниками. И в Причерноморье, и в
Баку французы и англичане вели себя по-хозяйски, но перевеса в пользу
антибольшевистских сил не происходило. Их действия отталкивали общество и
от союзников, и от тех, кто обратился к ним за помощью – белых.



Деникин, обращаясь к маршалу Фошу в январе 1919 г., писал: «Скажите
союзным правительствам, что время разговоров миновало, что мы истекаем
кровью, что необходима немедленная реальная помощь, которой мы не видим.
Мы не сложим оружия и ни на минуту не сомневаемся в конечной победе, но
эта победа может прийти после гибели русской культуры и после того, как
волна крови захлестнет не только побежденных, но и победителей»18.
Союзники не торопились с помощью.



Их реакция была тем раздражительней, чем очевиднее были поражения белых.
По воспоминаниям многих современников французское командование
находилось в оживленных отношениях с большевиками. Американские
дипломаты, в целом, сочувственно относились к белым, но признавали, что у
них нет прочной социальной опоры19. Б. Локкарт и Ж. Садуль писали в
своем донесении: «Интервенция союзников в помощь белым будет обречена на
неудачу. Дело спасет интервенция союзников


236

в помощь большевикам против немцев. Надо использовать их
революционную армию»20. В январе 1919 г. Антанта предложила
Добровольческой армии начать переговоры с большевиками на Принцевых
островах, что доказывало непонимание союзниками всей глубины гражданской
войны в России. В ноябре 1919 г. Л. Джордж объявил о смене
политического курса в отношении России, что привело к прекращению помощи
белогвардейцам21. А на заключительном этапе войны англичане в апреле
1920 г. предъявили генералу Деникину и его преемнику Врангелю ультиматум
– прекратить войну с большевиками22.



Завершить этот феерический ряд выстраивания тактики стран Запада в
отношении России можно словами французского консула: «Большевики,
скромные вожди новой власти всегда будут сопротивляться интервенции. Эти
люди, а не интеллигенция будут руководить общественным мнением… Надо
думать о будущей дружбе с великой Россией. Без её богатств нам не
обойтись»23. Для Запада экономический интерес был всегда выше политики и
идеологии. Но, начиная интервенцию без вторжения больших союзнических
сил, они лишь разжигали классовое противостояние, не давая гарантии
полной поддержки Белого движения. Позже британский посол в России
Локкарт напишет: «Интервенция оказалась губительной и для нашего
престижа и для судьбы тех русских, которые поддержали нас. Она усугубила
войну и послала на смерть тысячи русских. Косвенным образом она
является ответственной за террор. Её непосредственным результатом было
доставление большевикам легкой победы и способствовало превращению их в
сильный, безжалостный организм. И хотя полное невмешательство было бы
ошибкой, при любых обстоятельствах интервенция тоже была ошибкой»24.



Таким образом, отсутствие единства в лагере интервентов, приоритет
собственных целей в России делали внешний фактор недостаточно сильным
для поддержки антибольшевистских сил. Характер их помощи, носящий
декларативный характер, сделали Добровольческую армию политическим
банкротом в глазах собственного народа. Уровень их материальной и
военной помощи оказался несоразмерен отрицательному политическому
резонансу в России.







Примечания



1. См.: Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918-1920. – М., 1993.



2. Многие офицеры считали неверным решение Деникина идти в 1918 г. не на
Царицын, а на Кубань для предотвращения вторжения туда Германских


237

войск. (См.: Назаров М.В. Миссия русской эмиграции. – Ставрополь.
1992. с. 107); При продвижении Добровольческой армии от Егорлыкской в
сторону Владикавказской железной дороги и отступлении красных Деникин
отказался от мощного удара по их армии и отвел войска в исходное
положение т.к., по его словам, большевистские войска преграждали путь
немцам на Кавказ (Гордеев А.А. История казаков. «Страстной бульвар». –
М., 1993. с. 222); Прогерманская ориентация Дона раскалывала
антибольшевистский фронт на Юге; В мае 1919 г. в Екатеринодаре под
грифом «секретно» был подготовлен «Очерк взаимоотношений вооруженных сил
Юга россии и представителей французского командования». Он
предусматривал вмешательство союзников в ряд вопросов «устройства
русской государственности». Разделялись территориальные сферы
деятельности и формировались смешанные франко-русские части с
французскими инструкторами, что затрагивало не только самолюбие, но и
самостоятельность Добровольческой армии (Трубецкой Г.Н. Годы смуты и
надежд. – с. 116).



3. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 226, л. 19.



4. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 215, л. 1.



5. Лукомский. Воспоминания. Т. II. 1992, с. 246-247.



6. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 226, л. 9,11.



7. Там же, с. 20.



8. РГАСПИ, ф. 7, оп. 35, д. 227, л. 76.



9. Лонкарт Р.-Х. Брус. Мемуары британского агента. Лондон. 1932. с. 247-248.



10. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. – М., 1983. с. 113; Лехович Дм. Указ. Соч. с. 213.



11. Там же, с. 221.



12. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2571, л. 1.



13. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 215, л. 3-6.



14. Краснов П. Всевеликое Войско Донское // Белое дело. – М., 1992. с. 189.



15. D/S/ Foglesong. America’s Secret War Agaist Bolshevism. U.S.
Yntervention in the Russia Civil War 1917-1920. Chapell Zeill and Znd.
The University of North Carolina Press. 1995. c. 83-86.



16. Андреев Л. SOS // перед задачами времени. Бенсон-Вермонт. 1985. с. 153-157.



17. В «Прошении граждан Таганрога товарищу Войскового атамана А.П.
Богаевскому» следует просьба не забывать ежедневно просить о помощи
союзников, что будет иметь огромное моральное значение. (См.: ГАРФ, ф.
103, оп. 2, д. 20, л. 2).



18. ГАРФ, ф. 446, оп. 2, д. 64а, л. 10.



19. Мальков В.Л. // Белое движение: неизвестные документы. («Круглый
стол» в Московском Доме ученых 21.02.1994 г.). Научный совет «История
революций в России». РАН. С. 188.



20. Берберова Н. Железная женщина. Нью-Йорк. 1982. с. 41.



21. Слободин В.П. Белое движение в годы гражданской войны: сущность, эволюция, итоги.



22. Назаров М. Уроки Белого движения // Кубань. 1993. Сентябрь-октябрь с. 46.



23. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 226, л. 45-46.



24. РГАСПИ, ф. 71, оп. 35, д. 227, л. 117.