Камардин И.Н. (г. Кузнецк, Пензенская обл.) ХУЛИГАНСТВО В ГОРОДАХ ПОВОЛЖЬЯ В ГОДЫ НЭПА

Сведения об авторе:Камардин Игорь Николаевич – заведующий кафедрой социально-экономических и гуманитарных дисциплин, кандидат исторических наук, доцент, Кузнецкий институт информационных и управленческих технологий (филиал Пензенского государственного университета). Автор более 50 научных статей, 10 учебных пособий. Занимается изучением проблемы развития Поволжья в первое десятилетия советской власти.

В 20-е годы происходил быстрый рост хулиганства в городах Поволжья. Причины этого явления в первую очередь связаны с тяжелым социальным наследием предшествующего десятилетия. Немалую роль сыграло «запаздывание» репрессивной машины государства, долгое время не видевшего в хулиганстве серьезной опасности.

В годы гражданской войны и военного коммунизма число горожан, совершавших противоправные поступки, которые можно было бы квалифицировать как хулиганские, резко сократилось. Это был естественный процесс: социальные потрясения всегда способствуют переходу индивидуальной энергии в социальную. Гражданская война позволила лицамсклонным к хулиганству полностью реализоваться в конкретной деятельности белых, красных т.д.

С переходом к мирной жизни ситуация кардинально изменилась. Началась пора роста хулиганства, что выясняется даже по неполной официальной статистике. Если в 1924 году в Нижегородской губернии было зафиксировано 411 случаев хулиганства, то в 1925 году уже 1827[1]. Так, в 1924 году в Астрахани ежемесячно регистрировалось от 140 до 200 случаев хулиганства[2]. По данным статистического отдела НКВД, на 10 000 человек в РСФСР приходилось зафиксированных хулиганских действий, рассматривавшийся как преступные: в 1925 году – 3,2, в 1926 – 16,7, а в1927 – 25, 2 случаев[3]. По частоте совершения хулиганских действий города далеко опережали сельские поселения. В то время в городах проживало около 17% населения страны, тогда как из общего числа хулиганских поступков на долю городов приходилось более 40% [4].

Основная масса хулиганов была в возрасте до 30 лет. Так, в 1926 г. в Самарской губернии 48,3% хулиганов составляли лица в возрасте с 18 до 25 лет; 29,8% - от с25до35лет [5].Причины девиантного поведения в среде городской молодежи были многочисленны и многообразны. Молодежь еще не включенная в новые социальные роли испытывала дезорганизацию и еще не представляла четкой роли в новом обществе. При этом сознание и поведение молодых людей во многом отражало значимые моменты социальной жизни.Мировая и гражданская войны, события 1917 года, эпидемии и голод травмировали детей и подростков физически и психически, показав им страшные картины насилия, оскорблений и надругательств над личностью, смерти в ее самых пугающих проявлениях. Психиатры констатировали, что молодые люди, детство и переходный возраст которых совпали с периодом социальных потрясений, проявляли повышенную нервозность, истеричность, склонность к патологическим реакциям. Например, из 408 обследованных в 1927 году подростков Пензы, 31,5 % оказались неврастениками, а среди рабочих подростков уже 93,6 % имели нервные заболевания[6].

Хулиганство наиболее развито было в рабочей среде. Так, в Нижнем Новгороде за 1926 год за хулиганство было привлечено 3216 человека, из них 51% рабочих, 4% крестьян, 24% служащих, 21% нетрудового элемента [8].

В подавляющем большинстве хулиганы того времени были мужчинами. По данным ЦСУ РСФСР, женщин среди осужденных за хулиганство в 1925 году было только 4 %, в 1926. – 3,9 % [10].В 1926 г. в Самарской губернии по половому признаку состав привлечённых за хулиганские действия был следующим:86%- мужчин и14%- женщин [11].

Из-за отсутствия четкого юридического определения под хулиганством понимались самые разные действия: произнесение нецензурных слов, стрельба из огнестрельного оружия, шум, крики, пение озорных или нецензурных песен и частушек, обрызгивание граждан водой и нечистотами, бесцельное постукивание в двери домов, устройство загромождений на дорогах, кулачные бои, драки и т.д. Из числа задержанных за нарушение общественного порядка в Нижнем Новгороде в этом же году были выявлены следующие виды хулиганства: дебош-21,4%, приставания и оскорбление публики – 9,5%, драки – 14%,нецензурная брань – 37%,отправление естественных надобностей в недозволенных местах – 7,3%, разные озорные действия – 10,5% [12].

Как видно из выше приведенных данных, наиболее распространенным видом хулиганства была нецензурная ругань в пьяном виде в общественных местах. Например, в г. Самаре Каныгина Александра, 25 лет, 8 октября 1926 г. была привлечена к ответственности за то, что, будучи сильно пьяна, устроила на площади Революции дебош, ругая прохожих нецензурной бранью и громко шумя. Каныгину отправили в участок. Народный суд 6 участка, где разбиралось дело по обвинению Каныгиной в хулиганстве, приговорил её к лишению свободы сроком на 2 месяца. В Нижнем Новгороде основная масса хулиганов привлекалась за ругань нецензурными словами в общественных местах и отправления естественных надобностей в неположенных местах [13].

Основная масса хулиганских поступков совершалась на улицах. Так, в Самаре группа хулиганов специально курсировала по ул. Советской с приспособленным к трости крючковатым наконечником, представляющим человеческую руку с комбинацией из трех пальцев, которым предварительнопоказывая и тыча в лицо намеченной жертве, задевали запередний край платья женщине, отчего последняя падала [14]. В Астрахани хулиганы облюбовалигородские сады, проходящим мимо насыпали за воротник песок, бросали на одежду жуков, женщин как правило, обругивали базарной руганью, в темных местах натягивали веревку, через которую падали прохожие [15].Нужно отметить, что во всех перечисленных случаях везде слышалось поощрение, а со стороны проходящих граждан - полная пассивность.

Не забывали хулиганы и рабочие клубы, кинотеатры, пивные, театры, даже государственные учреждения. Вот несколько типичных примеров из города Астрахани: клуб «Красный строитель» посещали обкуренные анашой хулиганы, в зале раздается громкий смех, ругань, в результате чего нередко срывались спектакли. Астраханские клубы имени Буденого, железнодорожников, «Соцкультура» во время киносеанса врываются хулиганы, которые шумят, ругаются матоми срывают показ картины. Были случаи когда рабочие брали билеты и уходили домой ибо смотреть картину в такой обстановке было невозможно. В апреле 1927 года в клубе «Пролетарий» во время спектакля в зал ворвались хулиганы и устроили на сцене драку [16]. В Сталинграде в клубе завода «Баррикады» был такой случай: «Девушки, одна из них комсомолка пошли в уборную, а хулиганы их заперли, привалились к дверям и держали там более часа, пока секретарь ячейки ВКП(б) не обратил на это внимание и усилиями партийцев освободили девушек» [17].

 Типичным явлением стало совершение из хулиганских побуждений таких преступлений, как убийство, бандитское нападение, приставание к женщинам. Так, на промыслах Астраханского центросоюза три хулигана приходили в женские казармы, гонялись за женщинами и избивали их [18]. И конечно, во всей «красе» показали себя хулиганы в изнасилованиях женщин, по преимуществу групповых. Как отмечали криминологи 1920-х годов, хулиган из рабочей среды «был весьма распущен в половом отношении и он насилием поганит раскрепощенную женщину» [19]. Любимым развлечением было устройство «тюльпана»: хулиганы ловили девушку, завязывали ей юбку над головой и бросали в кусты ногами кверху [20]. По данным прессы в Нижнем Новгороде в 1926 году 14 хулиганов изнасиловали пьяную девушку [21].

Апофеозом «сексуального хулиганства» стало знаменитое «чубаровское дело», когда молодые рабочие ленинградского завода «Кооператор» 21 августа 1926 года в саду «Сан-Галли» изнасиловали девушку-рабфаковку. Постепенно хулиганство захватило городские фабрики и заводы. Помимо таких общих форм хулиганских проявлений, как ругань, дебоширство, приставание к женщинам-работницам, на производстве появлялись свои специфичные способы «похулиганить», к примеру, порча имущества.

Немало способствовало росту хулиганства на производстве, да и вне его постоянное внушение рабочим представлений об их авангардной роли, о том, что именно они являются фундаментом нового общества и государства. На этой почве у них развивалось так называемое пролетарское чванство – чувство вседозволенности и безнаказанности. Нередки были случаи, когда рабочие без всяких на то оснований избивали специалистов, инженеров и директоров. Это явление даже получило название «быковщина» – по имени молодого рабочего Быкова, застрелившего на ленинградской фабрике «Скороход» мастера Степанкова[22]. Как отмечалось в архивных документах уже в конце 1920-х гг. невыполнение распоряжений администрации и случаи оскорблений, угроз, запугиваний, избиений технического персонала носили на всех предприятиях страны массовый характер [23].

Со второй половины 1920-х хулиганы все более и более начинают определять повседневную жизнь горожан, в первую очередь самих рабочих, их досуг и работу. «Это герой улицы. Это в известное время и в известных местах владыка улицы. Ее хозяин. Улица – арена его геройств, подвигов и славы. И, выйдя вечером на улицу, он чувствует себя свободно – он у себя дома и, в зависимости от настроения, улица становится более или менее проходима для граждан». Так описывали городского хулигана его современники [24]. И были очень близки к действительности.

В ноябре 1926 года был принят новый уголовный кодекс РСФСР, в котором в особую главу были выделены преступления против порядка управления. Вэтот раздел вошли преступления которыеприводили к нарушению деятельности органов управления или народного хозяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти [25]. В этот раздел попало и хулиганство во всех его проявлениях. Преступления этой группы ежегодно занимали львиную долю среди других групп правонарушений.

С сентября по декабрь 1926 года многие жители Пензы не могли вовремя попасть на работу, так как три улицы города каждое утро были парализованы – хулиганы периодически разливали по ночам человеческие экскременты из ассенизационного обоза [27]. Вечерами рабочие и служащие, возвращавшиеся или, наоборот, идущие на работу, рисковали быть избитыми или даже убитыми. В том же году руководство фабрики «Маяк Революции» было вынуждено обратиться с заявлением кпензенскому губпрокурору. В нем отмечалось, что регулярно «с 20.00 до 22.00 происходили нападения шаек хулиганов на рабочих фабрики и на учащихся школы ФЗУ при фабрике». Непосредственным поводом для обращения послужил факт очередного избиения пяти учеников-рабочих школы ФЗУ и регулярный срыв по этой причине ее занятий [28]. В Астрахани в связи с распространением хулиганства в вечерние время, рабочие – строители перестали посещать читальню и красный уголок укома №8 [29].

Распространение хулиганства вызывало у горожан недовольство и страх одновременно. Не последнюю роль в эскалации панического страха горожан перед хулиганами сыграла центральная и региональная пресса, осознанно или неосознанно нагнетавшая обстановку. Панические настроения привели к укреплению в общественном сознании «расстрельной психологии». Горожане были недовольны тем, как власти борются с хулиганством, и призывали к максимальному ужесточению карательной политики.

Таким образом, на протяжении 1920-х годов хулиганские сообщества с присущей им субкультурой оставались характерными элементами повседневной жизни советских городов, во многом ее определяя. В годы НЭПа хулиганство достигло степени национального бедствия, фигура хулигана стала своего рода визитной карточкой советского города того времени. Хулиганство достигает угрожающего размаха в тех обществах, которые переживают длительные и многообразные структурные изменения и где, как следствие, состояние аномии держится длительное время.

 

 

Примечания

  1. Статистический ежегодник Нижегородской губернии 1925-1926 гг. – Н.Новгород, 1928. – Вып.1. – С.98-99.
  2. Коммунист 1924 12 декабря.
  3. Родин Д. Главнейшие моменты в современном хулиганстве как массовом явлении // Хулиганство и хулиганы... С. 77.
  4. См. подробнее: Статистический обзор деятельности местных административных органов НКВД. Вып. 4-5. М., НКВД РСФСР, 1925.; Вып. 6. - М., НКВД РСФСР, 1926.; - Вып. 7. М., НКВД РСФСР, 1927.
  5. СОГАСПИ. Ф. 1. Oп.11. Д. 2383. Л. 47.
  6. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. Р 423. Оп. 1. Д. 163. Л. 17 – 18; Ф. Р. 453. Оп. 1. Д. 123. Л. 7, 79. Высокий процент душевнобольных и патологических личностей среди хулиганов 1920-х годов показывают исследования, проводившиеся в то время. См.: Бугайский Я. Указ.соч. С. 22 – 53; Эдельштейн А.О. Опыт изучения современного хулиганства // Хулиганство и поножовщина. - М., Мосздравотдел, 1927. - С. 28 – 80.
  7. Мишустин А. Алкоголь, наследственность и травма у хулиганов // Хулиганство и преступления... С. 151.
  8. Отчет Нижегородского совета за 1925-1926 год. - Нижний Новгород, 1927. - С.118.
  9. СОГАСПИ. Ф.1. Oп.11. Д.2383. Л. 47.
  10. Укше С. Женщины, осужденные за хулиганство // Хулиганство и хулиганы... - С. 143.
  11. СОГАСПИ.Ф. - 9388. On. 11. Д. 151. Л. 200об.
  12. Отчет Нижегородского совета за 1925-1926 год. - Нижний Новгород, 1927. - С.118.
  13. ГОПАНО. Ф.1. Оп.1. Д.4801.
  14. СОГАСПИ. Ф. 1. Oп. 1. Д. 2386. Л. 22.
  15. Коммунист. 14 августа 1927.
  16. Коммунист.11 апреля 1927.
  17. ГАВО. Ф.Р.2. Оп.2. Д.110. Л.61.
  18. Коммунист. 10 марта 1927.
  19. Лебина Н.Б. Теневые стороны жизни советского города 20 – 30-х годов // Вопросы истории. 1994. № 2. С. 34.
  20. Нижегородская коммуна. 22 июля 1926 г.
  21. ГАРФ. Ф. - 5451. Оп. 12. Д. 462. Л. 6.
  22. Уголовный кодекс РСФСР от 22 ноября 1926 г. ст. 59.1.
  23. Нижегородская коммуна. 12 февраля 1926 г.
  24. Панин С. Е.  Повседневная жизнь советского городов: пьянство, проституция, преступность и борьба с ними в 1920-е годы. (на материалах Пензенской губернии). дисс. канд. ист. наук. - Пенза, 2002. – С.
  25. Трудовая Правда. 5 октября 1926.
  26. Коммунист. 23 апреля 1927.
  27. Лебина Н.Б. Теневые стороны жизни советского города 20 – 30-х годов // Вопросы истории. 1994. № 2. С. 33.
  28. ГАПО. Ф.Р. 2. Оп. 4. Д. 224. Л. 532.
  29. ГАПО. Ф.Р. 2. Оп. 4. Д. 224. Л. 579.