Коваленко В.Ю. (г. Ставрополь) СТАТИСТИКА КАК ИСТОЧНИК ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ МЕСТА И РОЛИ ЕВРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ СТАВРОПОЛЬЯ И ТЕРЕКА В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ РЕГИОНА В 1920-Е ГОДЫ

Сведения об авторе:Коваленко В.Ю., кандидат исторических наук, г. Ставрополь.

Любые данные переписи в силу определенных причин, в некотором смысле условны и не всегда полноценно отражают ту или иную тенденцию. Последнее являлось особенно уместным в период существования Советского государства, где использование чисел превратилось «в одно из центральных оснований своей политической аргументации», а статистика являлась не только источником информации и средством принятия решения, но и была «орудием власти, так как должна была подтвердить точность государственной политики» [1].

Вместе с тем, исследуя 20-е годы XXстолетия необходимо иметь ввиду, что этот временной отрезок вошел в историю России как начальный период строительства новой жизни, когда основная часть населения нашей страны, положительно восприняв установление Советской власти и получив значительные возможности для самореализации, пыталась этнически идентифицироваться, найти свою нишу в обществе. Естественно, что это обстоятельство не могло не отразиться на данных переписей 20-х годов, так как попытка самоидентификации и подъем национального самосознания этносов способствовали формированию более объективной информации по национальному составу в переписях 1920-х годов.

На Ставрополье и на Тереке в первое послереволюционное десятилетие еврейский этнос представлял собой в количественном плане значительное число, прежде всего, в населении городов региона. С одной стороны, данное обстоятельство проявилось в том, что процент евреев в городах региона был существенно выше их общей доли в населении отдельных округов и Северо-Кавказского края в целом. В таблице №1, составленной на основе переписи 17 декабря 1926 года, на примере Ставрополя и Пятигорска – центров Ставропольского и Терского округов – отображена вышеозначенная тенденция [2].

город

доля евреев в

населении города

(в %)

доля евреев в

населении округа

(в %)

доля евреев в населении

Северо-Кавказского

края (в %)

Ставрополь

2,5

0,23

0,5

Пятигорск

2

0,4

0,5

 

Похожая ситуация имела место и в других городах исследуемого региона, и отражала важнейшую тенденцию: еврейское население, несмотря на то, что Советская власть с 1924 года проводила активную политику приобщения его к сельскохозяйственному труду, оставалось сугубо городским этносом. Так, в Ставропольском и Терском округах доля евреев, проживающих в сельской местности, составляла соответственно 12,9% и 6% от общего количества еврейского населения [3]. Данное соотношение отражало общую ситуацию в стране. В СССР и РСФСР в сельской местности проживало соответственно – 17,5% и 5,8% от общего количества еврейского этноса республики [4]. Характерно, что из 17,5% евреев, проживавших в сельской местности СССР, только около 9% занимались земледельческим трудом, т.е. около половины еврейского «сельского» населения страны работало в других сферах приложения труда [5]. Возможно, это объяснялось, во-первых, отсутствием у большей части евреев страны традиций занятия земледельческим трудом, во-вторых, отсутствием определенного стимула для этой деятельности.

В исследуемом крае, в частности на Ставрополье, процент евреев, живущих в сельской местности, был выше, чем в целом по РСФСР. Это обстоятельство было связано с дореволюционной традицией проживания европейских евреев в регионе, особенно в Александровском и Благодарненском уездах. При этом после гражданской войны здесь в качестве беженцев из Дагестана и Чечни осело значительное количество горских евреев. Многие из них оседали в сельской местности из-за отсутствия материальных возможностей проживать в городах, другие – из-за нежелания отказываться от занятия земледельческим трудом, ибо немалая часть горских евреев до революции была занята именно в этой сфере приложения труда [6]. Так, на Ставрополье 47,8% горских евреев проживало в районах округа, и 52,2% – в городе Ставрополе. По европейским евреям данная статистика выглядела соответственно – 9,7% и 90,3% [7]. И хотя в Александровском районе Ставропольского округа ашкеназские евреи составляли 4-й этнос по численности, очевидно, что горско-еврейское население в большей степени, чем ашкеназы стремилось к сельскому образу жизни. В целом, из общего количества еврейского этноса, проживающего в сельской местности Ставрополья, 69,3% населения принадлежало к европейским евреям, 30,7% к горско-еврейской народности. Последние, в основном, проживали в Благодарненском районе, где они занимали четвертое место по количеству населения, опережая, в том числе, европейских евреев. Их численность в районе составляла 74,2% от общего количества горских евреев, живших в сельской местности Ставропольского округа [8].

В целом, основное количество еврейского этноса Ставрополья и Терека по переписи 1926 года проживало в городских поселениях. Так, на Ставрополье основная масса евреев находилась в окружном центре  – 87,1%, а также в Благодарненском и Александровском районах – 3,9% и 3,2%. Это совпадало с общей тенденцией значительного несоответствия городского еврейского населения доле евреев в округах и в Северо-Кавказском крае.

На Тереке, где по переписи 1926 года проживало 2471 и 59 представителей соответственно европейских и горских евреев, ситуация сложилась похожим образом [9]. Вместе с тем, характерной особенностью расселения еврейского населения в рамках Терского округа в середине 1920-х годов являлась высокая концентрация этноса в отдельных городах региона.В городах Пятигорске, Кисловодске, Ессентуках и Моздоке проживало около 96,5% всего городского еврейского населения округа, в то время как остальное население – 3,5% – было представлено в Прикумске, Георгиевске, Минводах и Железноводске. Всего в Терском округе проживало 2530 евреев, из них в городах более 2300 человек, остальная часть еврейского населения (не более 200 человек) проживала в сельской местности [10]. Данная ситуация была обусловлена во-первых, традиционной урбанизированностью еврейского этноса, во-вторых, курортным (промежуточным) статусом округа, где исконные виды деятельности еврейского населения – ремесло и торговля – играли важнейшую роль. Последнее было наиболее характерным для Пятигорска, Кисловодска и Ессентуков, где еврейский этнос представлял собой как в количественном, так и в качественном отношениях немалую экономическую и политическую силу. Предпосылки для этого заключались в административном статусе Кавминвод – центра Терского округа.

С другой стороны, евреи занимали четвертое место по численности в ряде городских поселений края. Яркий тому пример – Ставрополь, где евреи до революции являлись третьей по численности диаспорой в городе. Динамику изменения доли еврейского компонента в населении города Ставрополя в первой половине - середине 1920-х годов можно проследить по данным переписей 1923 и 1926 годов, отраженных в таблице №2 [11].

год

численность евреев в городе

% в населении города

1923

1787

3,2%

1926

1453

2,5%

 

Таким образом, количество еврейского населения города Ставрополя за период между двумя переписями 1923 и 1926 годов уменьшилось более чем на 18,5%, что, естественно, снизило долю евреев в общей массе населения. По нашему мнению, причин данного процесса несколько. В 1924 году изменился административный статус Ставрополя, город из губернского центра превратился в окружной. Если до 2 июня 1924 года Ставрополь являлся самостоятельным губернским центром, то после этого он стал «одним из» окружных центров Северо-Кавказского края. Это изменило политическую и экономическую роль города в регионе, превратив его в «периферию» в рамках Северного Кавказа. Отсутствие крупной промышленности и возможности зарабатывать на эксплуатации определенных природных ресурсов, а также потеря важного административного статуса, сделало Ставрополь с середины 1920-х малоперспективным местом для приезжих предпринимателей, торговцев и прочего элемента, движущего развитие производительных сил. Так, если в городе Ставрополе общий прирост населения за 1923–1926 годы составил около 7,5% (на 4388 человек), то в Пятигорске и Кисловодске только за 1925–1926 годы – соответственно 6,6% (на 2710 человек) и 26% (на 5840 человек). В городах Кавминвод в этот период наблюдался и рост численности еврейского этноса в Пятигорске, Кисловодске и Ессентуках – соответственно 4,3% (на 37 человек), 55,6% (на 302 человека) и 59,2% (на 112 человек). Таким образом, во втором и третьем случаях численность евреев увеличилась более чем в два раза [12]. Возможно, именно сюда пошла волна миграции этноса, что характеризует его динамичность и подвижность в социокультурном пространстве исследуемого региона, а также определенную экономическую потребность в процессе самореализации.

Естественно, что еврейский этнос, будучи носителем торгово-рыночных отношений, после постановления ВЦИК от 2 июня 1924 года в большей своей части объезжал город Ставрополь стороной, так как здесь для них было значительно меньше перспектив, чем, например, в городах Кавминвод. Итак, первая причина сокращения численности евреев города Ставрополя в середине 1920-х годов была связана с отсутствием стимула для миграции, которая, как известно, является одним из важнейших факторов увеличения населения. Вместе с тем, важную роль в увеличении миграции на Кавминводы играла политика советской власти, которая со второй половины 1920-х годов в связи с созданием сети курортов на юге страны и «необходимостью наиболее полного использования природных богатств Кавказа для превращения его во всероссийскую курортную зону» была заинтересована в привлечении сюда трудовых ресурсов [13].

Во-вторых, снижение количества еврейского населения Ставрополя между переписями 1923 и 1926 годов было связано с активной миграцией местных евреев в соседние города региона, что также было связано с проблемой самореализации торгово-предпринимательского менталитета еврейства в рамках «окружной периферии». Не случайно, исследователь Е.А.Зуйкина отмечает, что Ставропольский округ (также как Армавирский и Кубанский) входил в число территорий, откуда шел активный отток переселенцев в Черноморский и Терский округа [14].

В-третьих, относительно невысокий естественный прирост местного еврейского населения, связанный со спецификой городской жизни (значительное влияние модернизационных процессов, в частности на воспроизводство городского населения), также являлся причиной сокращения доли этноса в городе Ставрополе в середине 1920-х годов.

Впрочем, несмотря на сокращение количества евреев в Ставрополе в середине 1920-х годов, этнос занимал четвертое место по численности в окружном центре, фактически являясь одним из ведущих нацменьшинств в городе. Данное обстоятельство проявилось в том, что представители исследуемого этноса играли не последнюю роль в системе управления регионом. В середине 1920-х гг. они занимали достаточно значительные руководящие должности. Приведем тому несколько примеров. Так, М. Исаак Абрамович являлся членом Окрисполкома и Начподивом; Б. Исаак Соломонович, будучи кандидатом в члены Окрисполкома, в то же время был заместителем председателя Ставропольского бюро профсоюзов; З. Григорий Моисеевич был награжден за работу Ставропольским Губвоенкомиссаром орденом Красного Знамени и являлся членом Горсовета; К. Арон Бенцианович занимал должность заведующего общим подотделом Ставропольского окрфинотдела. Кроме того, доля евреев в Ставропольском Окрисполкоме в 1925 и 1926 гг. составляла соответственно 2,9% и 2,5% от общего числа членов, в то время как доля еврейского населения по переписи 1926 года в округе составляла не более 0,3% [15]. Аналогичная ситуация имела место и в Горсовете. Так, если доля еврейского этноса в городе Ставрополе составляла 2,5%, то в Горсовете еврейское население было представлено в 1925 и 1927 гг. соответственно 4,2% и 6%. По нашему мнению, не соответствие доли этноса в населении округа его проценту в органах власти региона, свидетельствовало об активности евреев в общественно-политической жизни края.

В Терском округе ситуация обстояла подобным образом. Евреи, составлявшие по переписи 1926 года в общей доле населения региона около 0,4%, в Окрисполкоме имели 4% от общего количества представителей [16]. Схожая ситуация имела место и в Горсоветах. Например, в Ессентукском Горсовете в 1927 году доля еврейских представителей была 4,5%, а в населении – 2,6 %; Кисловодском – соответственно 3,4% и 2,4%. Представители еврейского населения занимали значительные руководящие должности на Тереке. Так, Дагин И.Я. являлся начальником окротдела и оперсектора ОГПУ, Котляр С.О. – секретарем Губкома РКП (б) (1923-1924 гг.), а затем окружкома ВКП (б) (1924-1927 гг.), Ганштак М.И. – членом окружкома ВКП (б), председателем Терского ОЗЕТа, в честь которого был назван небезызвестный горско-еврейский поселок (Ганштаковка) в округе и т.д. Известность получила деятельность представителей горско-еврейской народности: З.Худайнатова – видного политического и культурного деятеля, проведшего реформу орфографии татского языка, Е.Бениаминова – председателя бюро горско-еврейской секции при Агитпропе Терокружкома ВКП (б), З.Бениаминова, Х.Рабаева – делегатов I-й Всекавказской конференции работников просвещения горских евреев и др. [17].

Примечания

1. Блюм А., Меспуле М. Бюрократическая анархия: Статистика и власть при Сталине / Пер. с фр. М., 2006. С.7.

2. Составлена автором по материалам: Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). Ф.р.-299. Оп.1. Д. 784. Л.7; Ф.р.-645. Оп.1. Д. 42. Л.1; Ф.р. 1161. Оп.1. Д. 956. Л.26-27.

3. ГАСК. Ф.р.-299. Оп.1. Д. 919. Л.4; Ф.р. 1161. Оп.1. Д. 956. Л.26-27.

4. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 5675. Оп.1. Д. 7. Л.73.

5. РГАЭ. Ф. 5244. Оп.1. Д. 235. Л.23(об.).

6. О земледельческом прошлом горских евреев см. например: Ихилов М.М. Горские евреи // Народы Кавказа. М., 1960. Т.1. С.554-561.

7. ГАСК. Ф.р.-299. Оп.1. Д. 784. Л.7.

8. ГАСК. Ф.р.-299. Оп.1. Д. 919. Л.4.

9. ГАСК. Ф.р. 1161. Оп.1. Д. 956. Л.26-27; Д. 1007. Л.41.

10. ГАСК. Ф.р. 1161. Оп.1. Д. 956. Л.26-27.

11.Составлена автором по материалам: ГАСК. Ф.р.-299. Оп.1. Д. 250. Л.23; Д. 784. Л.7.

12. ГАСК. Ф.р.-299. Оп.1. Д. 250. Л.23; там же. Д. 919. Л.4; Ф.р.1161. Оп.1. Д. 956. Л.27; там же. Д. 1857. Л.40, 42.

13. Зуйкина Е.А. Некоторые аспекты переселенческой политики на Северном Кавказе в конце 20-х годов // Новые страницы истории Отечества (По материалам Северного Кавказа. Межвузовский сборник научных статей). Выпуск 1. Ставрополь, 1996. С.108.

14. Там же. С.110.

15. ГАСК. Ф.р. 299. Оп.1. Д. 250. Л.55(об.); Д. 562. Л. 129-130; Д. 723а. Л.1-2;Ф.р.-299. Оп.1. Д. 919. Л.4.

16. ГАСК. Ф. 1161. Оп.1. Д. 956. Л.26-27.

17. ГАРФ. Ф. 7541. Оп.1. Д. 20. Л.56; РГАСПИ. Ф. 445. Оп.1. Д. 90. Л.77.