Крючкова Н.Д. (г. Ставрополь) РИТУАЛЫ ПОВСЕДНЕВНОСТИ БРИТАНСКИХ ГОРОДСКИХ ДЖЕНТРИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. (ПО МАТЕРИАЛАМ РОМАНА Э.ГАСКЕЛЛ «КРЭНФОРД)

Сведения об авторе: Крючкова Наталья Дмитриевна, кандидат исторических наук, доцент кафедры новой и новейшей истории Ставропольского государственного университета, с.н.с. МПНИЛ «Интеллектуальная история» СГУ.

Вышедшая в середине прошлого века работа Норберта Элиаса «Придворное общество», в которой впервые была показана и исследована связь этикета и церемониалов с социальной иерархией и структурой власти на материале Франции XVII– XVIIIвв. [1], стимулировала дальнейшие исследования этикета, ритуалов и церемоний в разные исторические эпохи. Современными историками ритуал рассматривается как своеобразный поведенческий текст, насыщенный социальными и культурными кодами. Он отчасти совпадает с этикетом, но, в отличие от этикета, в котором формально артикулируются правила и нормы, в ритуале большее значение всегда имеют  имплицитные составляющие.

Ритуал всегда тесно связан с социальной структурой. Будучи символическим социальным актом, он может демонстрировать как уже существующий статус индивида, так и его интенции, и таким образом являться механизмом социальной мобильности.  В сообществах с более жесткой иерархической системой значение ритуала и насыщенность повседневной жизни ритуалами выше. В аристократических кругах ритуалы  всегда были наиболее эффектными и запоминающимися, но это не значит, что данные социальные практики ограничивались только высшими слоями общества. Любая социальная группа, претендующая на определенное возвышение над остальными, создавала свои ритуалы, становившиеся основой социальной идентичности членов группы.

В данном ключе хотелось бы рассмотреть повседневные ритуалы британских городских джентри в первой половине XIXв. В этом случае представляется целесообразным использовать материалы художественной литературы, в частности роман Э. Гаскелл «Крэнфорд», в котором подробно рассмотрена повседневная жизнь маленького патриархального городка Крэнфорд. Роман «Крэнфорд» - это  результат жизненных наблюдений Э.Гаскелл. Прототипом Крэнфорда послужил Натсфорд – захолустный городок в графстве Чешир, где Элизабет Гаскелл провела детство. Воспоминания детства и юности стали материалом, из которого был создан роман. Сама Э. Гаскелл утверждала, что главным достоинством ее работы является достоверность, и не раз  ссылалась на «подлинность» многих забавных происшествий, описанных в книге [2].

 По форме роман представляет собой переплетение историй, событий и сценок повседневной жизни обитателей Крэнфорда. Интерес автора вызывают не все местные жители, а лишь те, которые, собственно говоря, и определяют облик этого провинциального городка – старосветское общество – «вымирающая порода» городских джентри. Прочие обитатели города попадают в поле зрения лишь спорадически, тогда, когда они вовлечены в события местного «света». Последний состоял главным образом из вдов и старых дев, живших на скромную ренту, доставшуюся им по наследству от мужей  и отцов.

Принцип иерархии являлся структурообразующим для данного сообщества. Согласно ему выстраивались отношения и с внешним миром, и внутри «избранного» круга. Родственные связи с титулованной аристократией и род занятий определяли положение в группе. Формальным главой крэнфордского «общества» считалась миссис Джеймисон, которая, несмотря на то, что была «толста, апатична и всецело зависела от своих старых слуг», являлась «невесткой покойного графа Гленмайра», поэтому ни одно важное решение не принималось без ее одобрения [3].Мисс Бетти Баркер, ранее работавшая в мастерской дамских шляп и стремившаяся во что бы то ни стало попасть в «высший крэнфордский свет», демонстрирует тонкости сословных различий. Приглашая к себе на званый ужин местных дам, она строго следует иерархии: «Я собираюсь пригласить мисс Пул. Само собой, я не могла пригласить ее прежде, чем пригласила бы вас, сударыня, дочь нашего священника… И миссис Форрестер. По правде говоря, я думала побывать у нее прежде, чем у мисс Пул. Хотя обстоятельства ее жизни переменились, сударыня, она – урожденная Тиррел, и мы не должны забывать о ее родстве с Биггсами из Биглоу-Холла»[4].

Принадлежность к дворянству являлось основой элитарного статуса в традиционном обществе, но в индустриальную эпоху его значение постепенно вытесняется экономическими показателями состоятельности личности. Недостаточность финансовых ресурсов и благородное происхождение – два главных фактора, определяющих систему ритуалов крэнфордского «общества». Крэнфордские дамы определенно бедны, но в то же время пытаются сохранить высокий социальный статус в городе. Отсюда то значение, которое придавалось этикету и ритуалам, поскольку только они давали возможность демонстрировать и таким образом сохранять положение социальной элиты Крэнфорда. Если лондонцу крэнфордское общество казалось захолустной провинциальной элитой, с мизерными интересами и мелочным этикетом, то сами обитательницы городка воспринимали свои регулирования совершенно иначе: «… молодым девицам, гостившим в городке, эти правила возвещались с той же торжественностью, с какой древние законы острова Мэн раз в год читались вслух на горе Тинуолд» [5]. Этикет и ритуалы в основе своей были теми же, что и в любом другом месте Англии, но они дополнялись многочисленными мельчайшими правилами, которые обладали собственными смыслами, понятными только членам сообщества.

Толкователем крэнфордских культурных кодов выступает персонаж, от лица которого ведется повествование – Мэри Смит. С одной стороны, она посторонний человек, поскольку проживает в промышленном Драмбле, а в Крэнфорд приезжает только погостить, да и по возрасту она совсем не соответствует своим крэнфордским приятельницам [6]. Поэтому она в состоянии смотреть на крэнфордские установления и правила с изрядной долей иронии. С другой стороны, частое общение способствовало тому, что Мэри отлично знает местную знаковую систему и в состоянии объяснить читателю ее значение. Ироническая трактовка смягчается идентификацией рассказчицы со своими героинями, о чем свидетельствует частое использование местоимения «мы».

Необходимо отметить, что в иерархической пирамиде традиционного общества джентри находились между титулованной аристократией и средним классом, что отражали исполняемые ими ритуалы. Жизнь женщин из среды джентри так же, как и жизнь женщин из среднего класса была ограничена рамками дома. Приглашения и нанесение визитов, обеденный церемониал, одежда, разговоры, особенности межличностных взаимоотношений, устройство быта, хозяйственные заботы – все это Гаскелл описывает чрезвычайно подробно, мелочи и большие по внутреннему смыслу события  оказываются в равной степени достойными внимания. Это дало повод современникам отнести «Крэнфорд» к разряду самых «женских» романов Э.Гаскелл. Исследователи творчества Гаскелл неизменно отмечают эту особенность романа, его часто сравнивают с пособиями по этикету и руководствами по поведению и по ведению домашнего хозяйства, которые были чрезвычайно популярны в средних классах в XIXв. и формировали представление о домохозяйстве и социальной сфере как отчетливо «женском пространстве» [7].

Пространственные аспекты коммуникации в романе определены по преимуществу частной сферой (домом), где происходило нанесение визитов, давались обеды, проводились званые вечера. Гаскелл приводит повторяющиеся или схожие описания ритуалов. Они все проводились по определенной схеме. Так, визиты представляли собой исключительно формальное общение. При приезде в город постороннего первый визит наносили местные жители, причем полагалось наносить визиты не позже, чем через три дня после приезда человека. Учитывая, что продолжаться визиты могли не более 15 минут, разговор сводился к набору общепринятых фраз и тем. Званые вечера имели иной характер: они «были весьма торжественными, и дамы, сидя друг возле друга в парадных туалетах, испытывали умиротворенную радость». Но точно так же проводились по единой схеме. Дамы рассаживались за покрытые зеленым сукном карточные столики и играли в преферанс. Вместо преферанса могли использоваться и другие настольные игры (карты-головоломки, игры в разговоры), могли просто рассматривать калейдоскоп.  В самом начале на подносах подавали чай с легкими закусками. Так, угощаясь, играя в  карты и ведя беседу, дамы проводили время. Копирование образцов досуга респектабельного общества служило поддержанию классовых отличий. Оно представляло собой сочетание церемонии, обязанности и удовольствия.

Помимо демонстрации респектабельности среднего класса, ритуалы включали представление благородства происхождения крэнфордских дам, принадлежность их к дворянству. Исключительное значение приобретали ритуалы, в которых воспроизводился праздный образ жизни британской аристократии. Забавный пример «коллективного притворства» ради  поддержания мифа об аристократизме - званый обед миссис Форрестер, которая «восседала в парадном туалете, делая вид, что не имеет ни малейшего представления о том, каким печеньем собирается угостить нас повар, хотя она знала, и мы знали, и она знала, что мы знаем, и мы знали, что она знает, что мы знаем, что она все утро пекла чайные хлебцы и пирожки из пресного теста» [8]. Демонстрация праздности была ролью, исполняя которую женщины несли двойное бремя: им приходилось не только выполнять работу, но и скрывать любые признаки ее выполнения.

Принадлежность к дворянству маркировало и аристократичное отношение к чрезмерному потреблению. При этом граница чрезмерного проводилась иначе, чем в аристократических кругах, и соответствовала тому минимальному уровню доходов, который наблюдался в крэнфордском «обществе». «Экономная элегантность», «вульгарная чванливость» - эти слова всегда использовались парно и становились своего рода устойчивыми словосочетаниями. Скудность угощения на обедах и званых вечерах декларировалась как признак хорошего тона. Тонкие ломтики хлеба, чуть-чуть смазанные маслом, и маленькие бисквиты – вот то, что предлагалось гостям. В сочетании со старинным серебром, тончайшим фарфором и величественной манерой поведения  хозяйки угощение должно было напоминать не о бедности, а скорее о продуманной изысканности [9]. В характеристике своей манеры одеваться крэнфордские дамы делали упор опять-таки на благородство. Старомодность и аккуратность своей одежды, которая была сшита из простой, хотя и добротной, ткани и носилась в течение десятилетий, леди определяли как  «целомудренную элегантность и строгость».

Имплицитное соглашение заключалось в том, чтобы исключить тему бедности и денег вообще. О бедности не говорили, ее «забывали» [10]. Когда недавно приехавший в город капитан Браун во всеуслышание заявил о своей бедности как о причине, почему он не может снять дом, «общество» решило повернуться к нему спиной и подвергнуть бойкоту. Всячески подчеркивалось, что не бедность, а свободный выбор определял поступки жительниц городка. Когда кто-то приходил на званый вечер пешком и возвращался тем же путем, причина заключалась в чудесной погоде и свежем воздухе, а не в том, что иные средства передвижения были слишком дороги. Выбор летних платьев из ситца, а не из шелка, объяснялся не дороговизной последнего, а всего лишь тем, что ситец легче стирается.

Всевозможные правила и ритуалы определяли принадлежность к «лучшему обществу», отслеживая их исполнение, крэнфордские дамы регулировали доступ в «избранный круг», что означало власть и влияние. Впрочем, регулирование это было в большой степени символическим. Хорошее общество Крэнфорда уменьшалось год от года и все беспокоились о том, что скоро в нем вообще никого не останется, поэтому решения о признании принимались чаще всего положительные, при этом всячески подчеркивалось оказываемое снисхождение.

В романе продемонстрировано, как язык ритуалов вытекает из практической необходимости. Бедность и аристократизм являлись ключевыми факторами, определяющими систему питания, манеру одеваться, структурирование интерьера, язык, темп жизни,  негласные коды поведения. Исполнение ритуалов являлось для обитательниц Крэнфорда коллективной стратегией сохранения высокого социального статуса.  Разделяемые членами общества образцы позволяли утверждать их социальную идентичность как членов элиты Крэнфорда. Схожие модели составляли основу повседневного опыта джентри большей части маленьких английских городов первой половины XIXв., вытесняемых крупными промышленными центрами. Ритуалы повседневности для них становились основой генерирования смыслов и социального порядка, с их помощью они пытались противостоять социальной и экономической нестабильности.

 

Примечания

 

  1. Элиас Н. Придворное общество. М., 2002.
  2. Sanders G.D. Elizabeth Gaskell. New Haven, 1929. P.42-43.
  3. Следует отметить, что несмотря на то, что миссис Джеймисон  являлась официально признанным лидером крэнфордского «общества», генезис своеобразных городских обычаев связывается не с ее именем, а  с дочерью священника  Деборой Дженкинс  - личностью сильной и самостоятельно мыслящей, долгие годы правившей светской жизнью Крэнфорда. Хотя Дебора Дженкинс присутствует только в первых главах, ее влияние ощущается на протяжении всего романа. Это проявляется и в следовании созданным ею ритуалам, и в попытках женщин в трудных ситуациях найти решение, которое Дебора Дженкинс сочла бы самым подходящим. В этом случае Гаскелл демонстрирует, что даже в иерархически организованных сообществах далеко не всегда установление прецедентов и впоследствии норм является привилегией  вышестоящих.
  4. Гаскелл Э. Крэнфорд. М., 1973.  С.87-88.
  5. Там же. С.21.
  6. Б.Кнежевич сравнивает Мэри Смит с «включенным наблюдателем», проводящим этнографическую работу  по интервьюированию информантов, наблюдению ритуалов, переписи домохозяйств, выявлению сетей родства и ведению журнала. См.: Knezevic B. An Ethnography of the Provincial: The Social Geography of Gentility in Elizabeth Gaskell`s Cranford. Victorian Studies. V.41, 1998. P. 408-409.
  7. Подробныйобзорсуществующихпозицийпоэтомувопросусм.: Meir N.K. “Household Forms and Ceremonies”: Narrating Routines in Elizabeth Gaskell`s Cranford // Studies in the Novel. Vol.38. 2006.
  8. Гаскелл Э. Указ. соч. С.22.
  9. Здесь напрашивается  аналогия с «Олмаксом» -  самым изысканным закрытым элитарным клубом эпохи Регентства. Дамы-патронессы, регулирующие доступ в «Олмакс», выдвигали строжайшие критерии, главными из которых были хорошие манеры и знание тонкостей светской жизни. Закуску на балах «Олмакса» подавали очень скромную – чай, причем не высшего  сорта, лимонад, сухие бисквитики и тонкие кусочки черного хлеба, намазанные маслом. Скромность угощения самого шикарного в регентской Англии клуба подчеркивала дистанцию между аристократией, знающей истинную ценность вещей и людей, и буржуа, стремящимися к неограниченному потреблению. Думается, что пример «Олмакса» вдохновлял многих стремительно беднеющих викторианских джентри.
  10. Подобную избирательность памяти британская исследовательница Дженет Майерс называет «стратегической амнезией», дающей возможность сохранить иллюзию классовых отличий вне зависимости от реальных обстоятельств. См.: Myers J.C. Performing the Voyage Out: Victorian Female Emigration and the Class Dynamics of Displacement // Victorian Literature and Culture. 2001, Р. 134.