Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > «Мир повседневности» женщины в 20-е гг. XX века в Ставропольской губернии



«Мир повседневности» женщины в 20-е гг. XX века в Ставропольской губернии

Коршун Ольга - магистр II курса Ставропольского государственного университета

В последнее десятилетие в отечественных гуманитарных
науках уделяется большое внимание анализу интеллектуальных,
социокультурных проблем. Особым вниманием среди российских историков в
настоящее время пользуется история повседневной жизни, особенно в период
войн и потрясений, изучение которых, как правило, осуществляется на
уровне региональных исследований. В данной статье рассматриваются
некоторые проблемы изменения повседневной жизни женщин Ставропольской
губернии 20-х гг. XX в., так как этот период был одним из самых
революционных – в плане трансформации прежних систем ценностей и
ориентиров.

Период 1920-х годов характеризуется повышенным вниманием государственных
и культурных деятелей советской России тех лет к проецированию образа
нового человека, в том числе и новой женщины, в общественное сознание,
наделению этих образов новыми характерными чертами, формирующимися в
постреволюционных условиях, и отождествлению их с действительностью.
Социальная функция женского образа в 1920-е годы гиперболизирована,
имеет декларационный характер. Новая женщина качественно отличалась от
своих предшественниц – дореволюционных тружениц, образы которых также
канонизировались, но в совершенно ином ключе.

Главная проблема стоявшая перед партией - вовлечение женщин в РКП (б). В
Ставропольской губернии она приобрела особую остроту. Так, в журнале
«Спутник партработника» № 11-12 за 1923 год анализируется эта проблема и
пути ее преодоления. «Область работ среди широких масс женщин – еще
непочатый угол. Из-за отсутствия достаточного кадра коммунисток.

Необходимо, чтобы делегатки ближе подошли к ячейке, непосредственно
соприкоснулись с ее работой и в процессе этой работы могли бы
обрабатываться в требуемом нам направлении. Обязательно ввести посещение
занятий общественно-политических кружков.

…Приучить читать книги (коллективно), она должна посещать библиотеки,
избы-читальни, школы ликвидации неграмотности и малограмотности, театры.
То есть должна быть активным работником»[7; 53-54].

По материалам местной печати можно проследить отсталость крестьянки по
сравнению с работницей. Ее «безграмотность, суеверия, религиозность,
недоверие к науке все еще удерживают хлеборобов, а особенно крестьянку,
страдающую от некультурности и хозяйственного упадка… Женотделы на
местах работают слабо…Женщины – интеллигентки еще недостаточно
переварились в светском котле, чтобы организованно через женотделы могли
работать среди крестьянок и выделять из среды крестьянок себе помощниц.
Особенно нужна и особенно слаба работа среди женщин – медперсонала.
Отсталость крестьянки вопиющая. Полное отсутствие гигиены, материнства и
младенчества. Вот ряд фактов из практики одной акушерки: женщины сами
делали себе оборт, по обычаю вызывают «бабок», которые мешают
естественному процессу род, что приводит к трагическим последствиям»[4;
89-90].

Вот еще одно подтверждение того, что женотделы работают очень не
эффективно. В одном из отчетов женотдела, опубликованных в журнале
«Известия» губернского комитета РКП (б) № 7 от 25 ноября 1921 г.,
приводится пример о том, как работают женотделы в различных уездах:

«I – Кизлярский уезд.

На основании обследования инструкторов и поступившего материала
Губженотдел констатирует, что работа среди женщин в данном уезде не
только не происходила, но о работе и задачах женотдела там не имеют
никакого представления.

II – Моздокский уезд.

Работа слаба, за отсутствием опытных работников.

III – Свято–Крестовский уезд.

Работа крайне слаба. Нет необходимых сил. Спешные меры к налажению работы в данном уезде принимаются.

IV – Георгиевский уезд.

Остановка работы и развал аппарата женотдела в виду от’езда заведующей»[1; 12].

Такое неактивное вступление женщин в партию можно объяснить тем, что
многие из них не понимали, почему они должны участвовать в общественной и
политической жизни государства. Довлели старые представления: как же
дети, хозяйство? И не редко можно было услышать «что мол – это не моего
ума дело»[6; 38]. Очень сложно было сломать стереотип женщины, которая
занималась хозяйственными делами, детьми, и при этом сидела дома.
Поэтому партийцы делали ставку на комсомол и пионерскую организацию.
Так, союз РЛКСМ в Константиновской сельячейки «в своих рядах имеет 50
человек членов, из них 14 девушек, по социальному и имущественному
положению разбивающихся на следующие группы: батраков 23, бедняков 16,
середняков 8, служащих 2. по культурному уровню ячейка довольно слабая:
2/3 всего состава технически малограмотны»[8; 49].

В первой половине 1920-х годов главным содержанием политики в отношении
женщин было предоставление им всей полноты прав. Кроме того, функция
материнства считалась в то время отмирающей – заботу о детях в
социалистическом обществе, в соответствии с положениями марксизма,
должно было взять на себя государство.

Временно, ввиду экономической неспособности общества взять на себя
воспитание всего подрастающего поколения, за женщиной оставалась ее
функции матери и наставницы. Но проводниками социалистического
воспитания должны были стать ясли, детсады и другие дошкольные
учреждения, создание которых провозглашалось одной из основных задач
работы женотделов.

Во второй половине 1920-х гг. появляется большое количество заметок о
создании подобных детских учреждений на местах. Например, в журнале
«Ставрополье» в 1925 году был опубликован призыв, чтобы «через
делегатские собрания развивать инициативу масс по строительству нового
быта (детские учреждения и т. д.)»[6; 38].

О появлении в Ставропольской губернии зачатков так называемого нового
быта можно заметить и из воспоминаний активисток женского движения на
Ставрополье. Вот, что пишет в своих воспоминаниях Арлашина Евдокия
Ивановна: «Во время летних полевых работ мы организовали на общественных
началах детсады и детплощадки. Делегатки все оборудование собирали
среди населения, уговаривали матерей отдать ребенка в детсад. Многие
сначала не хотели отпускать детей, потому что кулаки распускали слухи.
Но когда увидели, что дети сыты, чисты, под присмотром, благодарили
нас»[3; 9]

Значительное место на протяжении всего десятилетия занимает проблема
освоения женщинами грамотности и вовлечения их в пункты ликбезов. В
журналах и газетах публикуется большое количество заметок. Цель –
передать дух новой эпохи, документально подтвердить вовлечение женщин в
культурное строительство. Новая женщина должна быть грамотной (для этого
существовали избы – читальни, школы для взрослых и т. д.).
Использовались и традиционные формы досуга, переделанные на новый лад:
красные посиделки, кружки рукоделия, кружки кройки и шитья. Результаты
данных мероприятий можно, например, пронаблюдать в отчетах Терского
Губернского Комитета РКП (б) за время с 1 – го марта 1923 года по 1 – ое
марта 1924 г. «В школах политграмоты по губернии обучается до 400
женщин. В клубной работе по губернии принимает участие до 2000 человек.
По губернии насчитывается свыше 100 нарзаседаний. Всюду проведены
широкие беспартийные конференции казачек и крестьянок, через которые
прошло до 5000 человек. Через ликпункты прошло свыше 1000 человек»[1; 7
об].

Таким образом, революция 1917 года дала женщине социальные преимущества.
Главные из них – превращение женщины в полноправного члена общества,
повышение ее общеобразовательного уровня, равенство с мужчиной не только
политическое, но и семейное, бытовое. Происходила постепенная
трансформация общественного сознания и бытия под влиянием идеологических
установок. Повышение социально-экономического статуса женщины в
обществе и семье сопровождалось функциональными изменениями, в том числе
значительно изменились отношения между мужем и женой.

Примечания

1. ГАНИСК. Ф. 7. Терский губернский комитет РКП (б) (губком). 1921 – 1924 гг. Оп. 1. Д. 167. Л. 12. Д. 168. Л. 7 об.

2. М. Г. Котовская Гендерные очерки: история, современность, факты. М., 2004. С. 358.

3. СГМЗ. Ф. 571. Женское движенье на Ставрополье 1920-е – 30-е гг. Оп. 1. Д. 4. Л. 9.

4. Ставрополье. 1925. № 2 – 3.

5. Ставрополье. 1925. № 12.

6. Ставрополье. 1925. № 9.

7. Спутник партработника. 1923. № 11-12.

8. Ставрополье. 1925. № 10.