Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Социальные, демографические и культурные характеристики предпринимательских слоев городов Ставрополья в 1920-е годы.



Социальные, демографические и культурные характеристики предпринимательских слоев городов Ставрополья в 1920-е годы.

В данной статье мы остановимся на анализе социального
состава предпринимательских слоев городов Ставрополя и Кавказских
Минеральных Вод, попытаемся установить численность и внутреннюю
структуру частников.

Следует заметить, что четкого разграничения социального состава группы
предпринимателей не существовало даже в 1920-е годы. Так, статистические
органы относили к нэпманам всех граждан, владевших частными
промышленными или торговыми предприятиями. Нэпман определялся как
хозяин, владелец частной собственности. Исходя из такого понимания к
нэпманам, нередко относили даже мелких торговцев, вся собственность
которых состояла из табуретки, столика или лотка, откуда производилась
мелочная розничная торговля. Однако анализ налогового законодательства
позволяет говорить о более сложной внутренней структуре
предпринимательских слоев региона.

Самую крупную группу предпринимательских слоев, занимавших нижнюю
ступень в социальной иерархии, представляли торговцы и торговые
посредники. Категория торговцев и торговых посредников в городах региона
была самой многочисленной. На протяжении всех 1920-х годов ее
численность колебалась от 40 до 70 %. [1]. По своему социальному составу
данная группа была чрезвычайно разнородной. К ней примыкали
предприниматели, занимавшиеся торговлей до революции, управляющие и
приказчики, служившие у купцов, рантье – лица, получавшие доход от
ценных бумаг или живущие от сдачи помещения в наем, т. е. домовладельцы,
торговцы 1-5 разрядов.

Среди торговцев городов Ставрополья и КМВ преобладали люди среднего
возраста от 30 до 50 лет. В процентном отношении их численность
составляла 78, 3 %. Лишь 9,2 % приходилось на людей старше 50 лет и 12,4
% на молодых [2]. Молодым людям легче было вписаться в новую жизнь, да к
тому же большинство из них считало торговлю малоперспективным занятием.
Данное обстоятельство объясняет невысокий процент среди
предпринимателей подрастающего поколения. Причины преобладания среднего
поколения среди городских торговцев вполне объяснимы. Большинство из них
пытались прокормить семью, оказались безработными, попали по
социальному происхождению в категорию лишенцев. Многие из них не имели
никакого опыта работы в торговле и занялись ей впервые лишь в годы нэпа.
Мелкая торговля позволяла людям едва сводить концы с концами. Письма
торговцев в налоговые органы и заявления, поданные в рыночный комитет г.
Ставрополя полны отчаяния и безвыходности: «Я вдова и на моем иждивении
находятся четверо малолетних детей и слепой старик. Средств абсолютно
никаких не имею. Чтобы прокормить семью, я торгую по патенту 1 разряда, с
табуретки, кое-как зарабатывая на хлеб» [3]. «..Служил в Красной армии,
был тяжело ранен, существую в большой нужде, с трудом добывая себе
средства к существованию торговлей. Живу впроголодь» [4]. «..Торговля
наша дает самый небольшой заработок, едва дающий возможность скромно
жить» [5]. Мелкая и мельчайшая торговля носила, по сути, маргинальный
характер. Торговцы не имели соответствующих профессиональных навыков,
получали скудный доход и занимались ей не с целью наживы, а чтобы
выжить.

Национальный состав торговцев в городах региона был довольно пестрым. В
рассматриваемой группе преобладали русские – 49,3 %. На втором месте
были армяне – 13,7 %, на третьем – украинцы – 11 %. Затем шли евреи –
7,4 %, греки – 5,9 %, азербайджанцы – 5,7 %, немцы – 4,7 %, и грузины –
2,2 %. Был зафиксирован также 1 турок [6]. Фактически по национальному
составу региональные торговцы не отличались от дореволюционных
предпринимателей.

Среди торговцев городов Ставрополья и КМВ преобладали мужчины – 83,7 %.
Женщины в составе торговцев составляли всего 16,3 % [7]. Большинство из
них выбирали патенты 1-2 разряда и торговали семечками, мылом,
сальниками, посудой, керосином, мясом, чаем, бубликами и т. д. Женщины
из немецких и еврейских семей, как правило, занимались торговлей вместе с
мужем и выбирали патенты 3-4 разряда, открывая харчевни или
гастрономические магазины.

По своей бывшей сословной принадлежности подавляющая часть торговцев
относилась к крестьянству – 53 % и низшему городскому сословию –
мещанству 38 %. Лишь 9,3 % представляли бывшие купеческие сословия [8].
Образовательный уровень торговцев по сравнению с другими
предпринимательскими группами был низкий. 60,8 % из них имели низшее
образование и 12,1% были неграмотными (в особенности много неграмотных
было женщин - торговок). [9]. Для группы торговцев 1-2 разрядов была
характерна низкая общественная активность, им с трудом удавалось
вписаться в новую советскую действительность.

В отличие от слоя торговцев, ядро социальной группы новых
предпринимателей – нэпманов не было однородным по своему составу.
Чекисты в документах ОГПУ выделяли в составе нэпманов две группы:
«верхушку» и «низы». Они отличались друг от друга по происхождению,
образованию, образу жизни, взглядам и т. д. Между «верхушкой» и «низами»
по оценкам ОГПУ существовала сильная неприязнь. Более солидная часть
оптово-розничных торговцев стремилась удержать под своим влиянием
«безынициативных», мелко-розничных торговцев, которые находились в
зависимости от последних.

Периодическая печать 1920-х годов выделяла не две, а три группы
нэпманов. В 1924 г. газета «Терек» писала: «В наших городах тоже суслики
водятся. Породы и разновидности этих сусликов бывают разные:
нэпман-акула – частный оптовик, ведущий крупную торговлю,
нэпман-середнячок, с ненавистью относящийся к нэповским акулам,
урывающим у него львиную долю доходов, нэпман-хипесник – валютчики и
прочая братия, притоносодержатели, кокаинисты, владельцы крупных игорных
домов! Проститутки и альфисы «высокого полета», причисляющие себя к
лицам свободных профессий» [10]. Трехчленное деление данной группы
подтверждается также источниками, описывающими торгово-промышленную
деятельность нэпманов. Охарактеризуем в отдельности каждую из трех
групп.

Слой «нэпманов-акул» был очень малочисленный. Согласно данным налоговых
инспекций, в 1926 г. в городах Ставрополья и КМВ было всего 250 нэпманов
с годовым доходом свыше 10 тыс. руб. [11] Определенной информацией о
нэпманской «верхушке» обладали только правоохранительные органы, в
связи, с чем анализ их возрастного, национального, полового состава, а
также культурных характеристик весьма затруднен. Сотрудники ОГПУ
считали, что этот слой в основном состоит из бывших промышленников и
купцов. В него входили люди, известные в коммерческом мире еще с
дореволюционных времен, отлично знавшие предпринимательское дело,
получившие хорошее образование, сохранившие связи в деловом мире. Они
быстро освоились с изменившейся обстановкой, выявили выгоды, которые
можно получить, возобновив торговую деятельность, наладили связи с
госорганами.

Одним из богатейших представителей делового мира г. Ставрополя был В.
И. Асмаев. Он, родился в 1882 г. Имел высшее образование. До 1914 г.
беспрерывно служил в торговых предприятиях. В годы гражданской войны и
«военного коммунизма» вел крупную торговлю мануфактурными товарами и
имел собственное посудное дело. С 1920 г. по 1923 г. служил в советских
торговых учреждениях и сдавал квартиру в наем, а с 1924 г. стал
председателем комитета рыночных торговцев г. Ставрополя. В период нэпа
владел оптово-розничным магазином хлопчатобумажных тканей. Имел годовой
доход от предпринимательской деятельности в 182 173 руб. Видным
представителем делового мира был Кефир И. С. До революции, он получил
среднее образование и работал коммерческим служащим. С 1922 г. крупный
торговец смешанным товаром с годовым оборотом своего предприятия в 130
000 руб. С 1924 г. являлся членом комитета рыночных торговцев, а в 1926
г. стал председателем, сменив на этой должности Асмаева В. И. [12].

Не все предприниматели нэпманской верхушки в прошлом имели связь с
торговлей. Лишь 1,8 % имели до революции собственные промышленные или
торговые предприятия [13]. Большинство из них было «выскочками». Их
капитал скапливался в период «военного коммунизма», когда шел
интенсивный процесс первоначального накопления капитала. Например,
Гречишников, по своему социальному происхождению из крестьян. В 1918 г.
открыл собственный магазин кожевенных товаров. Несмотря на массовые
реквизиции, происходившие в городе, сумел сохранить капитал и утроить
свое состояние. В 1923 г. Гречишников создал крупнейшую в г. Ставрополе
кожевенную кампанию, известную под названием «Гречишников и К». Месячный
оборот его предприятия от продажи товаров составлял 9.480 руб. [14].

При сопоставлении размеров предприятий нэпманов-акул с торговыми точками
других предпринимателей обнаруживается следующая особенность: если
владелец предприятия в прошлом имел торговый стаж или опыт хозяйственной
работы в коммерческих учреждениях, то он выбирал, как правило, патент
не ниже 3 разряда. Характерным примером в этом отношении стала целая
сеть оптово-розничных предприятий по торговле железно-скобяными
товарами, созданная бывшими торговцами. В 1924 г. в г. Ставрополе
получили известность кампании «Нелюбов, Бличенко и Дегай», «Горюлова и
К», «Лобова, Голумбовского и К» успешно развивавших железно-скобяное
дело. Оборот открытых ими магазинов составлял не менее 25 тыс. руб. в
месяц, в то время как обороты торговых фирм аналогичной специализации
едва превышали 7000 руб. в месяц [15].

В 1924-1925 г. успешно развивались торговые предприятия по патентам 4-5
разряда «Карягин, Дурнев и К», «Лобанский и К» (кожевенная фирма),
«Петкова, Славко и К» (мучная фирма), «Денисов, Багдасаров и К»
(мануфактурная фирма), «Любов, Морин, Сагорян и К» (бакалейная фирма),
«Кавелин и Фридман» (обувной магазин), «АО Камвальсбыт» (кожевенный
оптово-розничный магазин). Возглавляемые людьми с 10-15 летним торговым
стажем эти предприятия быстро утвердились на региональных рынках.
Совладельцы кампаний пользовались хорошей деловой репутацией, поддержкой
не только коммерческих кругов, но и государственных организаций [16].

Если о нэпманской «верхушке» имеются лишь отрывочные сведения, то о
«нэпманах-середняках» информация более полная. В 1930-е годы в местные
горсоветы потоком хлынули прошения бывших нэпманов о восстановлении их в
гражданских правах. К прошению прилагались автобиография, справки от
налоговых инспекций, личная анкета. На основании этих данных можно
проанализировать внутреннюю структуру этого слоя. К нэпманам-середнякам
относились предприниматели с годовым доходом от 2 до 10 тыс. руб. В 1926
г. в городах Ставрополья и КМВ с таким доходом проживало 2 тыс. чел.
[17] Представители этого слоя крепко утвердились на рынках не только
административных городов (Ставрополь, Пятигорск), но и поселков
городского типа. Из 5285 патентов, выданных частным торговцам
Ставропольской губернии в 1923-24 гг. 1212 (23 %) приходилось на
нэпманов-середняков [18]. Наиболее распространенными видами торговли
среди них были мясная, рыбная, посудная, фруктами, колбасой, галантерея,
бакалея и т. д. Их палатки, лари, будки и магазины, заполненные
разнообразными товарами повседневного спроса, раскинулись по всему
Ставрополью. Многие из нэпманов-середняков содержали трактиры, столовые,
кафе и харчевни.

В отличие от «верхушки» нэпманов, представители которой в подавляющем
большинстве получили среднее или высшее образование, нэпманы-середняки
имели более скромный образовательный уровень. Лишь 18 % из них получили
среднеспециальное образование и 72 % имели низшее [19]. Тем не менее,
они могли довольно грамотно заполнять анкеты и декларации, вести
торговые книги, составлять баланс, что свидетельствовало о более высокой
грамотности в их среде по сравнению с другими группами городского
населения.

Национальный состав нэпманов-середняков несколько отличался от группы
торговцев. Преобладали русские – 73, 5 %. На втором месте находились
армяне – 14,4 %, на третьем евреи – 12,1 % [20]. Нэпманы еврейской
национальности, как правило, имели среднее образование, солидный опыт
работы в коммерческой сфере, предпочитали арендовать крупные торговые
помещения, поддерживали друг друга, а главное имели хорошие связи в
деловых кругах всего союза.

Большинство из рассматриваемой группы, так или иначе, сталкивалось с
торговой деятельностью до революции. По статистическим данным 29,8 % из
них выросло в семьях, занимавшихся коммерцией до революции, 5,3 %
работали в качестве приказчиков, продавцов в частных магазинах [21].
Полученный ими опыт, конечно, способствовал успешному развитию дела и в
годы нэпа.

«Нэпманы-акулы» и «нэпманы-середняки» пополняли третий слой –
«нэпманов-хипесников». Определить их численность, возрастной и половой
состав практически невозможно, т. к. данная группа предпринимателей была
связана с черным рынком и находилась всегда в тени. По отдельным
заметкам, помещенным в периодической печати 1920-х годов можно
определить, что «нэпманов-хипесников» было много в крупных городах
региона, в которых процветали нелегальные формы предпринимательства:
операции с валютой и золотом, продажа наркотиков, содержание публичных
домов и т. д. Большое количество «нэпманов-хипесников» скапливалось на
барахолках, которые представляли собой своеобразную черную биржу, с
явочными комитетами. Вот как в газете «Терек» описывалось данное место:
«Сейчас продавать на барахолке вещи стало профессией. Вон председатель
расхаживает с пачкой червонцев и кипой тысячовок, а за ним носиться его
жена, обвешанная шубами и утыканная золотыми запонками. Дым от
переносимых шашлычных, крики – вора поймали, милиция обнаружила у
торговца краденное. Торгуют, едят на ходу, рассказывают анекдоты и
новости и опять: Червончики разменяю! Золото продам! Налетай с валютой! и
т. д.» [22]. На барахолках собирались представители низов делового
мира. В конце 1920-х годов этот мир пополнят крупные предприниматели
«нэпманы-акулы», которые с головой уйдут в нелегальный бизнес.

По уровню культуры социальная группа новых предпринимателей мало
отличалась от остального населения и включала в себя самые разнообразные
типы и характеры. По описанию одного из авторов 1920-х годов к первому
культурному типу, составлявшему большинство относились
«нэпманы-демократы» - «юркие, жадные, крепколобые и крупноголовые
парни», которым «воздух базара был полезнее и прибыльней атмосферы
кафе». В случае удачной сделки «базарный нэпман» радостно хрюкает, а
когда сделка срывается «с его уст несется сочное, крепкое, как он сам,
русское словцо». Здесь «мать» звучит в воздухе часто и непринужденно.
Во-второй культурный тип входили «нэпманы-благовоспитанные – в
американских котелках и штиблетах, с перламутровыми пуговками. Они
совершали те же миллиардные сделки в полумраке кафе, где тонкий разговор
велся на тонкой деликатности» [23].

Высокая экономическая активность нэпманов сочеталась с полным правовым и
социальным бесправием. По конституции 1924 г. лица, использовавшие
наемный труд или жившие «на нетрудовые доходы» входили в категорию
граждан, лишенных избирательных прав. Они не могли служить в армии,
занимать должности в государственном аппарате, были лишены социальных
гарантий, в частности права на пенсию, на бесплатное образование и
медицинское обслуживание и т. д. Социальная и правовая дискриминация
распространялась и на членов семей нэпманов. Обладая имущественными
правами, нэпманы оставались, по сути, изгоями общества, строившего
социализм. В Советской России «нэпман» - был символом вырождения,
объектом призрения и оскорблений. «Пария, социальная свинья!» Нередко
слово «нэпач» употреблялось в качестве ругательного ярлыка или анафемы.

Занятие коммерцией в подобных условиях само по себе характеризует
нэпманов как очень предприимчивых людей. Периодическая печать 1920-х
годов пестрит заметками об их чрезвычайной изворотливости, умении
приспосабливаться к любым обстоятельствам, готовности идти на любой риск
ради достижения собственной цели. Вот лишь некоторые эпитеты, которыми
вознаграждали нэпманов на страницах провинциальных газет: «Химики -
великолепно превращающие медь в золото. Механики - легко открывающие
самые хитроумные замки и обезвреживающие самые неподатливые пружины.
Дельцы экономической политики. Акробаты – наездники – молниеносный
витраж, преодолевающий самые невероятные препятствия. Фокусники –
изумительная манипуляция с лентами советских миллиардов в рукавах,
сеансы моментальных превращений воды в вино, песка – в зерно, тряпок – в
мануфактуру. Они рассчитывают на бессмертие, хотя они только подонки
новой экономической политики» [24].

Об изворотливости нэпманов, их умением приспосабливаться к жизни в
любых условиях и при любой власти говорит и тот факт, что в конце
1920-х годов многие более или менее крупные предприниматели,
возглавлявшие торговые или промышленные фирмы устраивались на
государственные предприятия, причем на руководящие должности. Даже те,
предприниматели, которые в течение 1920-х годов были осуждены за
торговлю кокаином, валютой на черных биржах, лжехозяйственники - дельцы
советской торговли и остальные «хлопья пены новой экономической
торговли» приговоренные к высылке на Соловки быстро устраивались в новых
лагерных условиях. При помощи взятки они получали в лагере должность
прораба или начальника производства и «разгуливали по монастырским
дворам с той же тростью, в том же шелковом кашне и надетой набекрень
фельтровой шляпке» [25]. На Соловках ими была открыта коммерческая
столовая. В ней играл, струнный квартет, и можно было прилично пообедать
за 50 коп. По ночам в столовой кутили соповские командиры,
вольнонаемные служащие и привилегированные чекисты. В коммерческом
универмаге, открытым на Соловках бывшими хозяйственниками было все
«вплоть до шампанского и икры. У ссыльных валютчиков и хозяйственников
«деньги водились всегда» [26]. В 1930-е годы, освободившись из
соловецкого лагеря, многие из них устраивались на государственную
службу, в торговую сеть и получали со временем звания ударников
социалистического труда.

Состав и происхождение нэпманов оказали сильное влияние на их образ
жизни, менталитет, социальную активность и хозяйственную деятельность в
регионе на протяжении 1920-х годов.

Примечания

1. Материалы по статистике Терского округа. С. 30.

2. ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 2. Л. 92.

3. Там же. Д. 78. Л. 182-183.

4. Там же. Д. 2. Л. 6.

5 Подсчит. по: ГАСК. Ф. Р 1163. Оп. 1. Д. 186. Л. 1-76., Д. 193. Л. 1-23.

6 Подсчит. по: ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 36, 37, 38.

7 Там же.

8. Подсчит. по: ГАСК. Ф. Р 1163. Оп. 1. Д. 186, 193.

9. Там же.

10. Терек, 29 мая 1924. №. 120.

11. Подсчит. по: ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 12, 34., Р 299. Оп. 1. Д. 359.

12. Там же.

13. Там же.

14. ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 12. Л. 41., Р 299. Оп. 1. Д. 359. Л. 2.

15. ГАСК. Ф. Р 299. Оп. 1. Д. 359. Л. 81-82.

16. ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 41. Л. 53., Д. 36, 37, 38.

17. ГАСК. Ф. Р 568. Оп. 1. Д. 41. Л. 41 (об).

18. Там же.

19. Подсчитано там же.

20. Подсчитано там же.

21. Подсчит. по: ГАСК. Ф. Р 1163. Оп. 1. Д. 186.

22. Терек, 12 дек. 1923. № 281.

23. Архангельский Н. Нэпо-град // Россия. 1922. № 1. С. 19-20.

24. Советский юг, 28 июня 1922. № 145.

25. Ширяев Б. Неугасимая лампада. М., 2004. С. 73.

26. Там же. С. 89.