Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Деятельность Истпарта в исследовательском поле интеллектуальной истории



Деятельность Истпарта в исследовательском поле интеллектуальной истории

Деятельность Комиссии по истории РКП и Октябрьской революции при ЦК ВКП (б) (истпарт) представляет собой особый элемент интеллектуальной истории России XX века. Возникнув в начале 20-х годов, он первоначально сосуществовал с традиционной историографией, постепенно вытесняя ее и внедряя новые направления исследований, такие как история революционных, общественных движений, биографии партийных лидеров и т.д.
Наряду с Социалистической академией общественных наук, Коммунистическим университетом им. Я.М. Свердлова, Институтом Красной профессуры и др. Истпарт был одним из средств формирования единого интеллектуального пространства советского общества, в основе которого должна была быть единая идеологическая парадигма. Спецификой формирования этого пространства были «директивные» методы. Подчинение Истпарта ЦК коммунистической партии предопределяло характер его деятельности. Это учреждение призвано было участвовать не только в формировании нового исторического сознания общества, но и в процессе легитимизации власти правящей партии. Истпарт становился орудием реализации важнейшей стратегической задачи новой власти – создание нового человека.
Коммунистическая партия придавала большое значение созданию работ по истории ВКП (б) и Октябрьской революции для выработки коллективной исторической памяти, которая призвана была вытеснить прежние исторические представления. Кроме того, выпуск данной печатной продукции считался важным идеологическим направлением вследствие ее «воспитательного значения» (1). Это предрешало тематику исследовательских изысканий сотрудников Истпарта. Публикация материалов в периодической печати, издание монографической литературы, организация выставок, создание «красных уголков», устройство вечеров-воспоминаний и другие мероприятия призваны были пропагандировать несколько основных идей, которые должны были стать господствующими в общественном сознании, аргументируя их новыми источниками.
Среди этих идеологических постулатов немаловажным было убеждение в целесообразности и ценности революционного способа преобразования действительности. Кроме того, согласно внедряемой в историческое сознание идее история началась лишь с Октябрьской революции. В связи с этим, сотрудниками Истпарта была предложена новая периодизация отечественной истории – «до Октябрьской революции», начиная с концентрации капитала и роста пролетариата; «борьба за диктатуру пролетариата» и «советское строительство» (2).
На необходимость вести счет времени не от Рождества Христова, а от Октябрьской революции указывал в статье методологического характера М.Н. Покровского (3). Он предлагал ставить рядом с «обычной» датой дату «за столько-то лет до Октябрьской революции» (4). Автор считал, что Рождество Христово, являясь мифом, далеким от реальности, не может быть точкой отсчета в марксистской (читай – атеистической) историографии. С другой стороны, важность пролетарской революции для всего мира является основанием для начала иной, советской истории. Как известно, предложение первого советского историка не было принято на государственном уровне в силу его радикализма и сложности воплощения. Вместе с тем оно отражало общий курс на создание «другой» истории страны.
Характер механизма формирования единого советского интеллектуального пространства можно изучить на основе текстов методических рекомендаций Истпарта. Например, в инструкции по работе над источниками и написанию монографий утверждалась необходимость научности исследований и недопустимость агитационного характера этих изданий (6), что соответствовало принципам, выработанным научным историческим сообществом России еще в досоветскую эпоху. В то же время в этих методических указаниях уже предлагалось идеологическое «сито» для отсеивания «ненужных» фактов и свидетельств. Руководители Истпарта, который был организацией ЦК партии, допускали возникновение ситуации, в которой «не всегда окажется возможным говорить все» (7). Об идеологическом подходе к написанию монографий и к работе с источниками также свидетельствует требование «строго марксистской» оценки в исследовательских трудах (8), применения «марксистского метода» (9).
Создание местных отделов Истпарта делало его работу всеобъемлющей. Благодаря этому, власть стремилась создать такой механизм формирования интеллектуальное пространства, который мог одновременно включить в него все население. Это существенно отличалось от путей и форм складывания интеллектуального пространства в дореволюционную эпоху. Тем не менее, многообразие культурных, социальных, исторических, природно-географических составляющих локальных сообществ, представляющих единый мир российской действительности, приводил к неоднородности по интенсивности и качеству своего развития. В частности, в провинции были остры проблемы организационного характера. Так, Ставропольский истпарт начал свою деятельность в конце марта 1922 года (5), но об окончательном создании заявил только в середине 1925 года. Длительное время штаты отдела не были укомплектованы собственными сотрудниками и довольствовались работой на общественных началах. Как правило, один человек занимал несколько должностей. В результате работа разворачивалась крайне медленно, да и представленные материалы, как показывает анализ публикаций местного истпарта, оставляли желать лучшего.
Известно, что в 20 – 30-е годы в Советской стране очень остро стояла проблема «подходящих работников» для культурной и идеологической сферы (10). Речь шла, прежде всего, о грамотных марксистах, нехватку которых отмечал и Центр, анализируя деятельность местных истпартов, и сами местные Истпартотделы. Зачастую марксистский подход на провинциальном уровне понимался исключительно как определенная идеологическая установка, которая проявлялась в местных исторических исследованиях только в виде соответствующей терминологии и двухмерной интерпретации документов. Вместе с тем, надо признать, что в 20-е годы, когда еще до конца не были разрушены основы старого научного сообщества, когда еще не было окончательно ликвидировано воздействие сложившейся в прежние годы интеллектуальной среды, число идеологических штампов было гораздо меньше, чем в последующее время.
К примеру, в работе Ф. Головенченко о революционных событиях 1917 года в Ставропольской губернии автор в одном месте объявляет учителей и врачей «пособниками буржуазии», пишет об «угаре радости» от падения самодержавия (11). Одновременно в своей книге он приводит свидетельства о том, что свержение царя вызвало у местного населения растерянность. Этот пример показывает, что «марксистский подход» обязывал наполнять исторический нарратив идеологическими штампами. В то же время здесь очевидна попытка понять местную специфику революции 1917 года. Этот текст свидетельствует о наличии двойственности в сознании исследователя, которое сочетает в себе стремление отразить классовый подход и идейную убежденность со стремлением к объективности.
В функции Истпарта входили как хранение, сбор источников и написание исторических работ, так и создание новых источников. Эта последняя функция особенно наглядно показывает механизм складывания заданного властью интеллектуального пространства. Речь идет о сборе воспоминаний об Октябрьской революции и Гражданской войне, который вылился в масштабное мероприятие, растянувшееся почти на два десятилетия. В результате, как в Центре, так и на местах была создана огромная база источников личного происхождения. Тем самым Истпарт вышел, по сути, на новое направление: устную историю. Однако теоретической рефлексии по данному факту не последовало. В рамках этого мероприятия предусматривалась публикация воспоминаний в различных сборниках и периодической печати, где существовали целые рубрики, посвященные этой тематике. Однако в журнале «Пролетарская революция» - издании Центрального Истпарта – со временем разделы «Воспоминания» и «Статьи» были объединены, что свидетельствовало об их равнозначности в глазах комиссии.
Публикация воспоминаний местными истпартами наталкивалась на серьезные трудности. Далеко не все регионы имели возможность готовить специальные издания в условиях тотальной нехватки денежных средств, громадного дефицита бумаги. На Ставрополье материалы истпарта ограничивались страницами местных газет и журналов – «Власть Советов» и «Ставрополье». В журнале «Ставрополье» существовал специальный раздел истпарта. Публикация воспоминаний в большинстве случаев была приурочена к годовщинам определенных революционных событий. Так, по случаю празднования 20-летней годовщины революции 1905 года были изданы 31 статья (воспоминания, хроники и исследования на основе архивного материала). Достижением местного истпарта был специальный номер «Ставрополья», посвященный этому событию (12).
Сбор воспоминаний приурочивался, как правило, к конкретным историческим событиям. Более того, истпарт имел специальные анкеты, разработанные Центром, которые содержали большой перечень детальных вопросов (13). Эти анкеты определяли не только структуру воспоминаний, но и предопределяли их содержание. Таким образом, истпарт обладал определенными инструментами формирования новой исторической памяти не только всего населения, но и участников событий.
Однако следует подчеркнуть, что, как показал источниковедческий анализ, воспоминания 20-х годов отличает от более поздних меньшая степень идеологизированности. Отсутствие идеологических штампов в большей степени характерно для воспоминаний рядовых участников революционных событий, особенно в провинции. Их основная масса была посвящена празднованию 20-летия революции 1905 года и 10-летия Октябрьской революции.
Надо обратить внимание на то, что, начиная с 30-х годов, внимание истпартов было переакцентировано на собирание материалов о коммунистических вождях. Историю революционных событий потеснила история личностей, олицетворявших новую власть. Например, работа Ставропольского истпарта в это время была сконцентрирована в большей степени на сборе воспоминаний о деятельности членов ЦК ВКП (б) на Северном Кавказе, особенно Орджоникидзе, Кирова и др. (14). На наш взгляд, формирование данного корпуса источников было напрямую связано с потребностями власти в оправдании своей текущей политики посредством историко-революционных заслуг.
Как уже говорилось, одной из функций истпартов было создание новых исторических нарративов. Изучение этих текстов приводит к выводу, что воспоминания исследователями использовались односторонне, в соответствии с идеологическими установками партии. В основном воспоминания служили как основа для воспроизведения хроники событий, или как иллюстрация для подтверждения известных политических тезисов. Методологическое указание сотрудника Истпарта ЦК Авдеева о необходимости учитывать авторов со своим характером интересов, взглядами, кругом знаний, уровнем образования, классовыми интересами (15) близки были к антропологическому подходу и свидетельствовали о влиянии дореволюционной школы исторического источниковедения. Однако на практике эта рекомендация не выполнялась. Здесь играла немалую роль необразованность работников на местах. В провинции, как правило, историческими исследованиями занимались люди без специализированной подготовки к подобной работе. С другой стороны, надо учитывать и ужесточение идеологических требований к историческим исследованиям.
Как свидетельствуют факты, истпарты сыграли значительную роль в унификации исторического знания в масштабах всей страны. В частности, в любом регионе пользовались рекомендованными Истпартом ЦК общими планом работы и программой для подготовки монографий по истории Октябрьской революции и РКП (16). При этом надо заметить, что методы «планового руководства ЦК» созданием истории революционного движения в начале 30-х годов усилились (17). Региональные истпарты регулярно инструктировались Центром и получали конкретные задания в соответствии с общим планом работ (18). Истпарт ЦК регламентировал не только тематику исторических работ, но и характер источниковой базы. Например, из круга источников по истории Гражданской войны или, «Революции после Октября» Комиссия истпарта категорически исключила «контрреволюционные и белогвардейские» документы (19). Исследователям было официально предложено основываться на архивах советских учреждений и партийных организаций (20). Подобные инструкции не оставляли места инициативе и творческой активности.
Таким образом, мы можем говорить, что, несмотря на искреннее желание рядовых сотрудников истпартов создать широкую, основанную на впервые использованных источниках историческую панораму Российских революций, организационные и функциональные принципы истпарта постепенно превращали его в идеологический институт власти, направленный на конструирование новой истории, призванной изменить все интеллектуальное пространство страны.

Примечания
1. Пролетарская революция. Там же. – 1924. – №7. – С.279.
2. Там же. – 1922. – №4. – С.360-362.
3. Там же. – 1924. – №11. – С.5-13.
4. Там же. С.13.
5. Там же. – 1922. – №9. – С.317.
6. Там же. – 1922. – №4. – С.360.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же. – 1924. – №8-9. – С.443.
10. Там же. – 1924. – №5. – С.259.
11. 1917 год в Ставропольской губернии / ред. Ф. Головенченко. – Ставрополь, 1927. С.15.
12. Государственный архив новейшей истории Ставропольского края (ГАНИСК). Ф.6325. Оп.1. Д.8. Л.15.
13. Пролетарская революция. – 1922. – №11. – С.14-17.
14. ГАНИСК. Ф.66. Оп.1. Д.1. Л.4.
15. Пролетарская революция. – 1924. – №8-9. – С.446.
16. Там же. – 1923. – №8. – С.273.
17. Там же. – 1924. – №7. – С.278.
18. Там же. – 1924. – №1. – С.281.
19. Там же. – 1924. – №10. – С.281.
20. Там же.