Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Краеведческая исследовательская практика XIX в.: Программа статистико-этнографических описаний населенных мест Кубанской области Е.Д. Фелицына



Краеведческая исследовательская практика XIX в.: Программа статистико-этнографических описаний населенных мест Кубанской области Е.Д. Фелицына

В отечественной исторической науке уже становится традиционной тема о сущности и научности краеведческих исследований, об их соотношении с академической наукой, о разграничении понятий "провинциальная историография" и "историческое краеведение" [1]. Отчасти это объясняется слабой изученностью того многообразия исследовательских приемов, с помощью которых реконструировали прошлое. Исследовательские практики второй половины XIX - начала XX вв. оказались практически не востребованы отечественной наукой в ХХ столетии. Не анализировался и опыт, представленный в трудах провинциальных исследователей, историков-любителей. Вместе с тем, эти труды представляют огромные информационные и духовно-ценностные ресурсы, которые позволили сохранить самобытность региональной культурной среды.
Наиболее распространенной формой работ провинциальных исследователей были краеведческие описания, с присущим им энциклопедическим подходом и комплексностью, одновременным наличием исторических, археологических, этнографических, статистических и географических сведений, философских и лирических отступлений. Анализ описаний, изучение других форм работы провинциальных исследователей дали основание современным ученым говорить об эрудитском типе исторического знания в российской провинциальной историографии XIX в. [2]. По их мнению, местные историописатели XIX в. наделяли провинциальную историографию эрудитскими чертами, которые прослеживаются по трем фазам историографических операций: документальной, объяснения и литературной [3].
Труды провинциальных исследователей действительно тяготели к историописанию "событий", сбору большого объема "фактов", привлечению различных источников, зачастую непроверенных данных, использованию материалов из "чужых текстов". Составлялись они, как правило, основываясь на личных наблюдениях и исследованиях авторов. Различались как по тематике, объему материала, специфике преподнесения текста, так и по уровню применяемого исследовательского инструментария, методологических приемов, по степени мастерства в прочтении и анализе источников. Объединяло их то, что все они были созданы, как правило, не профессиональными историками, примерно в один и тот же период времени в российской провинции и были основаны на разнообразных комплексах, прежде всего, местных источников. Историк-любитель отталкивался в своем исследовании от единичного факта, события, документа, которые были связаны с историей его родного места, дома. Он больше накапливал знания, чем анализировал их.
Проблематика исследований определялась стихийно и чаще всего зависела от научных интересов автора, особенностей и разработанности источниковой базы, ее доступности. Объектом исследований был отдельно взятый регион с природно-климатическими, историческими и экономическими особенностями, спецификой народонаселения, сохранностью тех или иных источников. В центр внимания провинциального исследователя попадали проблемы древней истории края, истории заселения и освоения, основания и развития городов и населенных пунктов, вопросы церковного строительства, развития просвещения и культуры, охраны памятников древности.
Структура краеведческих описаний также была схожа и напоминала ответы на вопросы программы или анкеты. Подобные формы получения информации были заимствованы из практики индивидуальной работы столичных научных обществ и учреждений с провинциальными исследователями и любителями древностей в XIX - начале XX вв. Это была удобная и понятная форма, позволяющая быстро собрать необходимую информацию.
Работая по "заданной" схеме провинциальные исследователи накапливали опыт исследовательской работы, оттачивали исследовательский инструментарий, применяли те или иные методологические приемы, последние, как и общий взгляд на историю, они заимствовали из общеисторических сочинений.
История северокавказской провинциальной историографии тема во многом еще не разработанная. Одним из новых подходов к ее изучению представляется рассмотрение текстов исследователей с точки зрения тех приемов, инструментария и методов, которыми они пользовались при их создании. Провинциальные исследователи иначе, нежели столичные ученые, подавали материал, расставляли акценты, конструировали прошлое. Важными источниками для рассмотрения истории провинциальной историографии выступают архивные фонды и документы личного происхождения деятелей провинции, краеведов, хранящиеся как в местных, так и в центральных архивах страны, в краеведческих музеях; опубликованные материалы; мемуары; эпистолярное наследие; дневники путешественников и исследователей; их научные труды; материалы местной периодической печати.
Все чаще современные исследователи обращаются к биографиям и научной деятельности отдельных краеведов и исследователей, рассмотрению корпуса письменных источников, которые сложились в результате их научно-просветительской деятельности в определенном социокультурном пространстве [4]. Особое внимание ученых привлекают труды провинциальных историков-любителей, занимавшихся историческими изысканиями. Их работы отличает разнообразие, по сути, энциклопедический охват тем, оригинальность и стиль изложения, научный подход к работе с архивными документами. Именно через эти источники можно лучше увидеть особенности интеллектуальной деятельности, ее уникальные проявления, свойственные конкретному региону, понять, как сама провинция изучала себя.
Рассмотрению одной из исследовательских практик XIX в. и посвящен данное сообщение - "Программе статистико-этнографического описания населенных мест Кубанской области", составленной в 1879 г. известным исследователем Северного Кавказа Е.Д. Фелицыным [5].
Фелицын Евгений Дмитриевич (05. 03. 1848 - 10.12.1903), известный историк, археолог, краевед, статистик и общественный деятель. Родился в г. Ставрополе, окончил Ставропольскую мужскую гимназию и в 1864 поступил на военную службу унтер-офицером в 74-й пехотный Ставропольский полк, в составе которого принимал участие в военных походах против горцев. Окончил Тифлисское юнкерское училище (1872), был переведен в Екатеринодарский конный полк в чине хорунжего (1875) и прикомандирован к штабу Кавказского казачьего войска. В 1877 принимал участие в военном походе против турок к Сухуму. В 1879 был произведен в сотники, в 1880 - зачислен в казачье сословие и приписан к ст. Северской, в 1884 стал есаулом, в 1888 назначен руководителем канцелярии Начальника Кубанской области и Наказного атамана Кавказского казачьего войска, в 1892 исполнял обязанности председателя Кавказской археографической комиссии в г. Тифлисе, в 1896 в чине войскового старшины закончил военную службу. Занимался историческими, археологическими, этнографическими исследованиями, вопросами музейного дела Северного Кавказа, увлекался коллекционированием памятников древности. Особое место в его исследованиях занимала казачья тематика, история покорения Кавказа. Тщательное изучение местных архивов, выявление документов по истории кубанского казачества позволили ему собрать и опубликовать все распоряжения и документы, относившиеся к линейцам Кубани ("Куб. обл. ведомости", 1896-1897). Е.Д. Фелицын автор более 90 трудов по истории, этнографии, археологии и статистике Северного Кавказа, отличающихся источниковедческим характером и научной добросовестностью, большая часть которых еще не опубликована. Занимался краеведческими исследованиями, вел работу по изучению пребывания М.Ю. Лермонтова в Тамани, был инициатором сбора пожертвований на памятник Лермонтову в г.Пятигорске, увлекался фотографией [6], снимая места исторических событий и природу Северного Кавказа, играл на многих музыкальных инструмента, писал музыку, автор "Кубанского войскового марша". В период 1879-1792 гг. являлся первым секретарем, созданного при его участии, Кубанского областного статистического комитета, занимался организацией научных исследований в регионе, редактировал неофициальную часть "Кубанских областных ведомостей" (1879-1892). Под его ред. вышли два тома "Кубанского сборника" (1883,1891) и семь "Памятных книжек Кубанской области " (1878-1881). За 13 лет работы в Кубанском областном статкомитете Е.Д. Фелицын на основе разработанной им "Программы статистико-этнографического описания населенных мест Кубанской области" (1879) составил и опубликовал таблицы народонаселения в Кубанской области (с1871-1877), списки населенных мест Кубанской области по сведениям 1882, статистические сведения о городах и уездах Кубанской области за 1880, статистические сведения о Кубанском казачьем войске (1883), о бывшем Черноморском войске (1887, 1888). Высоко оценены его исследования в области археологии и этнографии Северного Кавказа. В 1878 г. он впервые представил коллекции северо-кавказских древностей на Антропологической выставке Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, за участие в которой был награжден золотым председательским жетоном и стал постоянным членом комитета выставок общества. С археологической целью совершил многочисленные. поездки по Северному Кавказу, собирая сведения о памятниках древности, провел своеобразную паспортизацию археологических памятников, составил Археологическую карту Кубанской области (1882), явившуюся первой археологической картой в России, условные обозначения которой были утверждены Стокгольмским археологическим съездом. Занимался исследованием древнехристианских храмов за Кубанью, по течению р.Б.Зеленчук, Теберда, положил начало изучению многих памятников и археологических культур Северного Кавказа, в том числе курганов Прикубанья и дольменов. Участвовал в подготовке V Археол. съезда (1881, г.Тифлис), положившего начало археологическому изучению региона. Уже после смерти Фелицына вышел его главный археологический труд "Западно-кавказские дольмены" (1904). По инициативе и при участии Е.Д. Фелицына в 1879г. был основан Археологический музей Кубанского областного статкомитета в г.Екатеринодаре, в основу которого легли его личные коллекции. Со временем музей приобрел краеведческий характер, положив начало историко-археологическому музею-заповеднику в г. Краснодаре. Который с 1990 г. носит имя Е.Д. Фелицына. Исследователь являлся почетным членом многих научных обществ и учреждений России: Ставропольского губернского статомитета, Общества любителей изучения Кубанской области, был действительным членом Императорского русского археологического общества, Кавказского отдела Императорского русского географического общества и др. Это о нем Д.Я. Самоквасов сказал: "Он один из тех тружеников, которые вдали от главных центров науки, единоличным трудом, при ничтожных средствах, накапливали необходимый материал для создания науки".
Мы не случайно уделили внимание краткой биографической справке о жизни и деятельности Е.Д. Фелицына, которая позволяет увидеть путь формирования исследователя, складывания его научных интересов, по сути энциклопедический охват тем и направлений исследований, что было характерно для провинциальных исследователей и позволило говорить сегодня о типе провинциального историка-любителя.
Кубанский областной статистический комитет, открытый в 1879 г. при непосредственном участии и самого Е.Д. Фелицына, являлся не только государственным статистическим учреждением, но и центром историко-краеведческого изучения края. Научно-исследовательская деятельность комитета уже с самого начала его работы была ориентирована на разработку исторических проблем и включала в себя историко-археологические и этнографические исследования. Это четко отразила "Программа статистико-этнографического описания населенных мест Кубанской области", которую Е.Д. Фелицын представил на утверждение комитету в его первом заседании.
Программа была разработана для облегчения самостоятельных трудов по изучению и описанию населенных мест Кубанской области. Программа состояла из трех больших разделов: физические условия места, народонаселение, хозяйственный быт жителей. Каждая из них была представлена детально расшифрованными пунктами, которые исследователям предлагалось раскрыть: физические условия места; общий характер и свойства местности; почва; воды; климат; история и археология; народонаселение; численность и движение народонаселения; костюм жителей; физические особенности населения; бытовая обстановка; привычки, наклонности, понятия и обычаи народа; народная медицина; язык и произведения словестного народного творчества; понятия об образовании, школы, нравственных воззрений и общественного мнения; экономические понятия народа; хозяйственный быт жителей; землевладение и хлебопашество; масличные, волокнистые и др. растения; огородничество; садоводство; пчеловодство; лесоводство; луговодство; скотоводство; содержание казачьего семейства; промыслы, заводы, фабрики и торговля; запасы продовольствия и общественный капитал; повинности и налоги. В перечисленных разделах давался подробный перечень вопросов и пояснений о том. Какие данные необходимо отразить. За основу административно-территориальной единицы Е.Д. Фелицын взял станицу, как наиболее распространенный тип населенного пункта в Кубанской области.
Так, в разделе "История и археология" предлагалось раскрыть следующее: "…в каком году основана станица, что было прежде на месте нынешнего населенного пункта или вблизи его. Неизвестно ли какой народ, кто именно и сколько жил здесь ранее, … не сохранилось ли о прежних жителях каких-либо преданий, достоверных сказаний или документальных сведений.
Существуют ли в окрестностях могилы и курганы; где и как далеко от станицы находятся: в лесу, в степи или у берега реки; как они расположены: скучены вместе, рассеяны одиночно или тянутся линию по какому-либо направлению, а может быть и по руслу реки; в каком расстоянии курганы находятся друг от друга; не попадаются ли группы курганов, расположенные в виде больших курганов; если таковые имеются, то сколько курганов составляют окружность круга и как велик поперечник его. Располагаются ли круги вблизи реки или в поле. Какой величины и какую форму имеют курганы: усеченный конус, копна, продолговатое полушарие и т.п.
Не замечается ли на вершине курганов впадин или площадок, нет ли крестов, камней или иссеченных из камней истуканов; не окружено ли основание курганов каменною оградою; не имеют ли курганы каких либо исключительно им принадлежащих названий; нет ли в народе каких-либо преданий о курганах; раскапывались ли они, кем, когда и что в них было найдено.
Нет ли каких земляных городков и где они находятся: в лесу или в поле, на горе или в долине, на острове или среди болота, расстояние от реки, форма вала и величина, площадь внутри его, высота вала и положение мест, в которых они прерываются. Окружен ли вал наружным рвом или нет. Прямолинейны ли его очертания или криволинейны. При перемене направления образует ли вал угол или кривизны, внутри городка нет ли следа построек.
Названия городков, связаны ли с ним легенды и предания…" и т.д.
Автор Программы подробно запрашивает также сведения о крепостях, их остатках, каменных церквях православных и иноверческих, о случайных каменных и деревянных постройках и сооружениях, о естественных и искусственных пещерах, постройках их, их описание, назначение, планы, рельефы, надписи на стенах, сведения о найденных предметах вооружения, одежде, украшениях, посуде, живописи (иконы, картины, изваяния, истуканы т.д.). Ряд пунктов Е.Д. Фелицын расширил своими объяснениями и примерами, которые дают возможность увидеть и широту его взглядов, профессионализм в ряде частных вопросов истории и археологии.
Чтобы вполне было понятно, что хочет от историков-любителей Е.Д. Фелицын, в самой Программе он отсылает исследователей к работе О. Марграфа по статистическому описанию станицы Аки - Юртовской Терской области, что само по себе является фактом существования такого типа исследовательских практик [7].
Программа в том же, 1879 г., была опубликована отдельной брошюрой (53 л. с прилож.), разослана по уездам и в народные училища Кубанской области [8]. Руководствуясь ей, интеллигенция Кубани активно включилась в составление исторических и статистико-этнографических описаний населенных мест. Первые описания были опубликованы уже в первом томе "Кубанского сборника", издаваемого Кубанским статкомитом с 1883 года. Они появлялись и позже на страницах многочисленных изданий комитета (более 150 наименований), в том числе: "Памятных книжек" (8 вып.), "Справочных книжек" (8 вып.), "Кубанского календаря" (18 вып.), "Кубанского сборника" (22 том). Эти материалы и сегодня имеют научную ценность, являясь уникальным источником для изучения Северного Кавказа.

Примечания
1. См.: Региональная история в российской и зарубежной историографии: Тезисы докладов международной научной конференции. - Рязань, 1999; Методология региональных исторических исследований: Материалы международного семинара 19 - 20 июня 2000 года, Санкт-Петербург. - СПб., 2000; Междисциплинарные подходы к изучению прошлого: до и после "постмодерна". Материалы научной конференции. Ставропольский госуниверситет, 28 - 29 апреля 2005 г. - М.: ИВИ РАН, 2005; Корзун В.П. К спору о провинциальной исторической науке //Локальные культурно-исторические исследования. Теория и практика. Под ред. В.П.Корзун. - Омск, 1998. - С. 129 - 137; Севостьянова А.А. Регионология, краеведение и академическая наука // Вторые Яхонтовские чтения: материалы научно-практической конференции. Рязань, 23 - 25 октября 2002 г. - Рязань. 2002. - С. 5 - 10; Бердинских В. Уездные историки: Русская провинциальная историография. - М., 2003; Булыгина Т.А. Региональная история: поиски новых исследовательских подходов //Запад-Россия-Кавказ: межвузовский научно-теоретический альманах. Вып. 2. - Ставрополь - Москва: Изд-во ИВИ РАН, 2003. - С. 415 - 420; Маловичко С.И. Тип исторического знания в провинциальном историописании и историческом краеведении //Ставропольский альманах РОИИ. - Вып. 7. - Ставрополь. 2005. - С. 5 - 31; Мохначева М.П. Провинциальная историография и историческое краеведение: предметные поля и дисциплинарные полномочия // Там же. - С. 37 - 50 и др.
2. См.: Маловичко С.И. Провинциальная историография второй половины XVIII - XIX вв.: выработка черт эрудитского типа исторического знания //Источниковедческая компаративистика и историческое построение: Тез. докл. и сообщений XV науч. конф. / Отв. ред. В.А.Муравьев. - М., 2002. - С. 199 - 202; Маловичко С.И., Стрелов В.И. Романтическая дискурсивная практика в ставропольском историописании о развитии образования в губернии (историология провинциального Эрудизма) //Ставрополь - врата Кавказа: история, экономика, культура, политика: Материалы региональной научной конференции, посвященной 225 - летию г. Ставрополя. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. - С. 115 - 127.
3. Маловичко С.И. Эрудитский тип исторического знания в российской провинциальной историографии XIX века //Новая локальная история. Вып. 1. Новая локальная история: методы, источники, столичная и провинциальная историография: Материалы первой Всероссийской науч. Интернет-конф. Ставрополь, 23 мая 2003 г. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003.- С. 97 - 113.
4. См.: Российские исследователи Кавказа. Био-библиографические очерки. Серия истории, археологии, этнографии. [Серия, издается историко-регионоведческой лабораторией кафедры всеобщей истории АГПИ-АГПУ с 1994 г.] - Армавир; Северокавказские историки-краеведы. Био-библиографические очерки. [Серия, издается историко-регионоведческой лабораторией кафедры всеобщей истории АГПИ-АГПУ с 1996 г.] - Армавир; Золотарева И.Д. Б.М.Городецкий. Научная и общественно-просветительская деятельность. - Краснодар, 2003;; Якаев С.Н. Федор Андреевич Щербина. Вехи жизни и творчества. Ч. 1. - Краснодар, 2004; Колесникова М.Е. Ставропольские краеведы: Биобиблиографические очерки. - Ставрополь, 2004; Трехбратов Б.А. Кубанские краеведы. - Краснодар, 2005 и др.
5. ГАКК. Ф. 460. Оп. 1. Д. 53. Л. 7
6. Ложкин М.Н. Фотографии утраченных памятников кубанской старины // Историко-археологический альманах. - Вып. 2. - Армавир, 1996. - С. 132 - 136.
7. См. в Статистических материалах для изучения современного станичного быта Терского казачьего войска. - Тифлис, 1877.
8. ГАКК. Ф. 460. Оп. 1. Д.53. Л. 1-6.