Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Возможности «устной истории»: к постановке проблемы



Возможности «устной истории»: к постановке проблемы

Соколова Евгения Валерьевна, старший преподаватель кафедры истории и гуманитарных дисциплин Тарского филиала Омского государственного педагогического университета.

Сегодня все больше возрастает интерес к истории и культуре своей малой родины, в том числе и к истории своего города. В краеведческую работу вовлекаются жители городов различного возраста. Это, отчасти, связано с государственной линией, которая выражается в стремлении популяризировать краеведческие знания не только через усиление роли регионального компонента в образовательном процессе, но и через поощрение проведения научных, научно-методических и воспитательных мероприятий, организацию грантов и конкурсов федерального и регионального масштабов. Особую актуальность приобретают слова омского краеведа А.П. Долгушина: «К истории своей малой родины можно относиться по-разному - трепетно или, наоборот, равнодушно. Но нельзя не уважать, ибо это история, с которой пересеклись судьбы твоих предков, а в далях ее брезжит твое начало» [1].

Интерес к истории и культуре своей малой родины подталкивает исследователей к поиску новых источников информации. В муниципальных архивах, историко-краеведческих музеях, краеведческих залах библиотек малых провинциальных городов накопился значительный массив информации, которая востребована исследователями и вводится в научный оборот. Эта информация включает в себя и материалы периодической печати, и фотоматериалы, и отчеты о деятельности учреждений социальной и культурной инфраструктуры, и переписку этих учреждений с горожанами и представителями власти. Накапливаемый годами, и даже десятилетиями, материал помогает нам реконструировать прошлое, выделяя при этом те уникальные черты, которые отличали один малый город от другого.

Но всесторонне подойти к изучению истории и культуры отдельной территории невозможно, пользуясь только имеющимися материалами, источниками, которые отражают, в первую очередь, позицию городской власти. Необходим поиск новых - альтернативных - источников информации, которые бы позволили увидеть процессы, происходившие на территории того или иного поселения глазами самих жителей этого поселения, субъектов исторического процесса. В памяти населения хранятся такие факты из истории города, которые не запечатлены ни в делопроизводственных отчетах, ни в периодической печати. Но в то же время эти факты дают возможность с максимальной точностью воспроизвести процесс формирования городского пространства, они являются необходимыми при изучении роли горожан в истории поселений. Изучение таких фактов, хранящихся в социальной памяти, сегодня становится возможным во многом благодаря именно материалам «устной истории». Проиллюстрируем это на примере истории Тары.

Тара является старейшим городским поселением на территории Среднего Прииртышья, которое территориально совпадает с современными границами Омской области, и является типичным представителем малого города. Она была основана князем Андреем Елецким в 1594 г. как крепость. В XVIII - XIX вв. Тара представляла собой купеческий город с богатыми культурными традициями и играла значительную роль в экономической жизни Западной Сибири. Но со строительством Сибирской железной дороги, которая прошла в стороне от Тары, она начинает утрачивать свои прежние экономические позиции.

В ХХ в. Тара представляла собой малый город с присущими ему чертами: удаленность от столицы; незначительный вклад в народнохозяйственное освоение страны; преобладание малоэтажной застройки; наличие одного общегородского центра; инертность в формировании городского пространства; относительно слабо развитая сеть социальной и культурной инфраструктуры; относительно слабое благоустройство.

Но тем не менее Тара на протяжении всего ХХ столетия сохранила свою уникальность: облик древнего города с домами-пятистенками и купеческими особняками, возведенными в XIX в., с четкой системой улиц, выстроенной по плану XVIII в. и спокойным размеренным образом жизни, который характерен для сибирского таежного города.

Сохранению индивидуального «лица» города способствовала прежде всего активная деятельность горожан. Именно эту сторону жизни города нам позволяют понять материалы «устной истории».

Введение этих материалов в научный оборот дает возможность решить ряд задач. Так, они позволяют «изнутри» увидеть процесс развития города, процесс формирования городского пространства. Традиционными видами источников, которыми пользуется автор при изучении этих процессов, выступают нормативные акты, делопроизводственные документы, статистические материалы и материалы периодической печати, источники личного происхождения, реже - фото- и картографические материалы. Но совокупность этих источников, как уже говорилось ранее, дает возможность проследить изменения в городском пространстве, прежде всего, с позиций интересов органов власти. Так, например, фонд 134 Тарского филиала Государственного архива Омской области содержит решения Исполнительного комитета Тарского районного Совета депутатов трудящихся «О строительстве Тарского Дома культуры» от 22 июля 1950 г. [2], постановление райисполкома и бюро Тарского РК ВКП(б) от 19 июля 1951 г. «Об образовании строительного комитета для завершения строительства Тарского РДК» [3], приложения к решению сессий исполнительного комитета Тарского районного Совета депутатов трудящихся (например, приложение к решению сессии от 4 июня 1974 г. «О мероприятиях по благоустройству города» [4]) и ряд других документов. А в Тарском историко-краеведческом музее переписка членов Совета Тарского краеведческого музея Шабалина, Аристова, Азарова, Боброва и Иноятова с председателем исполкома Омского областного Совета депутатов трудящихся К.Н. Голиковым о предоставлении помещения для размещения экспозиций свидетельствует о сложной истории становления этого института культуры. В этих материалах находит отражение внешняя сторона формирования городского пространства, «оболочка» этого сложного и многогранного процесса. Вместе с тем следует отметить, что эти документы позволяют исследователю выявить имена горожан, связанных с открытием и деятельностью этих институтов городского пространства.

Ценным источником для нас являются материалы бесед с самими участниками формирования городского пространства. Так, например, сотрудница Тарского Дома культуры Валентина Александровна Мирошниченко так рассказывает об его открытии в ноябре 1971 г.: «На парадном крыльце собралась огромная толпа. Каждый хотел проникнуть внутрь здания, идя на уловки, а то и пробиваясь к входу нахрапом. «Я же здесь работал, штукатурил!» - умолял кто-то, а так мог сказать практически каждый житель города, чтобы попасть на торжественное собрание и концерт в день открытия нового здания ДК 7 ноября 1971 г. Пробиться в зрительный зал было делом престижа, чести и гордости. Почему? Потому, что стройка была народной. Объект-то внеплановый, возводился хозяйственным способом, за счет инициативы тарчан, поэтому и строительство затянулось почти на 10 лет. Курировал стройку секретарь райкома партии, первый заместитель председателя райисполкома Порфирий Ефимович Бабаков. Благодаря его организаторским способностям, принципиальности, дело спорилось, и все работы отличались высоким качеством. Ведь впервые в городе возводилось такое современное здание, меняя облик Тары, ее центральной площади, где до этого располагались мелкие базарные магазинчики и лавчонки. С миру по нитке собиралось и сценическое оборудование. Например, ткань для занавеса и одежды сцены по спецзаказу нам поставила Красноярская ткацкая фабрика. Омский ТЮЗ помог оснастить зал креслами для зрителей, наш завод им. Чкалова - мебелью для репетиционных комнат».

Анатолий Дмитриевич Никифоров, директор Тарской школы-интерната, был инициатором установления в города памятника Д.М. Карбышеву. Это был первый памятник подобного рода на территории Среднего Прииртышья в советский период. Анатолий Дмитриевич так вспоминает об этом: «Мы решили установить возле школы бюст Карбышева. Для того чтобы собрать сведения об изготовлении и установке памятника, я поехал в Омск, в художественный фонд СССР, где выяснилось, что предварительно нужно получить лицензию на установку и подготовить материал. Вернувшись в Тару, я обратился в горисполком и при поддержке Ивана Васильевича Девятых собрал все необходимые документы. К этому времени у школы-интерната уже были шефы - Омский телевизионный завод, который и предоставил необходимые материалы (железо, медь и др.). Доставив в Омск все необходимое, я познакомился со скульптором - Валентиной Акимовной Бабаевой. В итоге, памятник был установлен, как и планировалось, к 25-летнему юбилею школы. Установку памятника производил тарский художник Петров Виктор Иванович. Воспитанники стали называть себя «карбышевцами» и было решено лучший по итогам года отряд отправлять в Москву, к дочери Дмитрия Михайловича Карбышева, Елене Дмитриевне. В последующие годы отряды-победители совершали поездки по городам-героям: дважды были в Москве, трижды - в Ленинграде, а также в Одессе, Киеве, Севастополе, Волгограде, Бресте. Постепенно школа-интернат стала набирать силу, появились свои правила и традиции».

В памяти горожан остаются, в первую очередь, имена тех людей, которые сыграли ключевые роли в их судьбе или чья деятельность получила широкий общественный резонанс. Из таких имен и складывается портрет города, из имен людей, которые своими поступками формировали «лицо» города. Многие выпускники Тарской школы-интерната рассказывают о деятельности Анатолия Дмитриевича Никифорова. Один из них - Сергей Петрович Готовцев - вспоминает: «Мой бывший директор Анатолий Дмитриевич был высок ростом, имея плотное могучее телосложение. Он был энергичный, динамичный человек. Он умел найти подход в личностном общении с учителями и детьми-сиротами. Он умело, умно, естественно организовывал учебу, труд, игры, отдых, субботники, праздники главных дат страны, области, г. Тары и т. д. Он своим организаторским талантом, волей, умом, логикой, терпением, знанием психологии коллектива сумел объединить детский и педагогический коллективы своей школы на решение педагогических задач.

Анатолий Дмитриевич бескорыстно отдал молодые годы своей жизни для нас, детей-сирот. Он обладал глубокими знаниями истории, культуры, краеведения, психологии личности и коллектива; занимался всегда до позднего времени своим самообразованием в кабинете директора школы. У него в шкафу в кабинете стояла хорошая литература по истории, праву, истории КПСС, по педагогике, психологии, труды Ленина, Сухомлинского, Дайри, Макаренко».

Приведем еще один пример. Основателем и идейным вдохновителем Тарского историко-краеведческого музея был Аркадий Викулович Ваганов. Его дочь, Вера Аркадьевна вспоминает: «С 1932 г. Аркадий Викулович занимается созданием краеведческого музея. В этом же году он был утвержден на должность директора музея, а затем назначен его научным сотрудником. В этой должности отец проработал до 1942 г. Работая в музее, он проводил раскопки по Тарскому району, собирал материал о растительном и животном мире края, об истории города. Во время многочисленных походов Аркадий Викулович закупал в прилежащих деревнях продукты питания или же поселялся у кого-либо из сельчан.

Первоначально музей располагался в нашем доме. Это был двухэтажный деревянный дом, который стоит и сегодня. На первом этаже имелись большая комната и кухня, где мы и проживали, второй этаж занимали музейные экспонаты. Мне особенно запомнилась коллекция брошек из мамонтовой кости, которая исчезла из музея в период Великой Отечественной войны.

Аркадий Викулович был человеком очень деятельным и энергичным, заражая всех вокруг своей энергией. Он смог объединить вокруг себя людей и увлечь идеей создания музея. Первые витрины для музея он делал собственными руками. Активно занимался отец и пополнением музея: каждый летний сезон он со своими учениками отправлялся в походы по тайге».

Приведенные примеры показывают насколько важную и интересную информацию можно получить используя практики «устной истории».

Но при работе с такими материалами исследователь сталкивается с рядом значительных трудностей. Во-первых, сложности при сборе и фиксации информации. Так, проблемное поле, охваченное «устной историей», очень велико. И необходимо четко определить круг «респондентов», с которыми исследователю необходимо встретиться для выявления той или иной информации. Но здесь возникает еще одна сложность: материалы «устной истории» практически не дублируют друг друга. Горожане - творцы истории своей малой родины - по своему видят и оценивают происходившие события. Поэтому для исследователя интересна и ценна вся информация.

В настоящее время перед учеными открываются значительные возможности в плане использования аудио- и видеотехнических средств, позволяющих собирать и хранить материал. Но какой-то единой формы его фиксации нет. Это не позволяет создать общую базу данных, в которую бы вносили свою информацию и могли ей пользоваться все желающие. Ведь необходим и востребован любой материал, освещающий вопросы истории и культуры города. На данном этапе все собранные данные хранятся в личных архивах горожан.

С определенными сложностями исследователь сталкивается также при интерпретации полученной информации. Некоторые данные противоречат друг другу и требуют перепроверки.

Важно учитывать и психологическую компоненту: возможность установить с «респондентом» контакт и доверительные отношения, корректность в отборе материала для публикации.

В целом, говоря о возможностях «устной истории» для изучения социальной памяти жителей Тары, отметим следующее. Материалы «устной истории» позволяют «изнутри» увидеть развитие города. Горожане, выступая создателями его пространства, со своих позиций оценивают происходившие события и свои поступки.

«Устная история» имеет огромные перспективы. Она по праву занимает одно из ведущих мест в источниковой базе исследований, а особенно - краеведческих.

Примечания

1. Долгушин А.П. Городища железного века // Иртышский вертоград / ред. А.И. Ашплатов. - М, 1998. - С. 109 - 110.
2. Тарский филиал Государственного архива Омской области (ТФ ГАОО). Ф. 134. Исполнительный комитет Тарского городского Совета народных депутатов. Оп. 1. Д. 148. Л. 20.
3. ТФ ГАОО. Ф. 134. Оп. 1. Д. 434. Л. 67.
4. ТФ ГАОО. Ф. 134. Оп. 1. Д. 435. Л. 39.