Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Причины разрыва дипломатических отношений между Болгарией и Россией в 1886 году (Из истории болгаро-российских отношений на рубеже ХІХ и ХХ веков)



Причины разрыва дипломатических отношений между Болгарией и Россией в 1886 году (Из истории болгаро-российских отношений на рубеже ХІХ и ХХ веков)

В 2004 году в Болгарии и России отметили важную дату в истории двух государств - 7 июля исполнилось 125 лет установления дипломатических отношений. Это знаменательное событие в истории болгарского и русского народов дает нам основание рассмотреть глубже некоторые вопросы двухсторонних отношений и дать ответ на вопрос почему через восемь лет после русско-турецкой войны 1877/78 годов произошло разъединение Болгарии с Россией? Юбилей дает нам возможность напомнить о некоторых важных факторах в деле сотрудничества двух стран.
Задача настоящего материала рассмотреть некоторые аспекты русского влияния в Болгарии в период 1879 - 1886 гг. и найти причины разрыва дипломатических отношений, так как в означенный период отношения между Болгарией и России прошли этапы развития от близкого сотрудничества и взаимопомощи до разрыва дипломатических связей.
Известно, что император Александр ІІІ получил в "наследство" от своего отца безгранично верное своей Освободительнице Болгарское государство. Дипломатическое Агентство России в Софии и русские консульства в Бургасе, Варне, Видине, Пловдиве и Русе были своеобразными штабами по выработке и принятию политических и других решений. Каждое слово и желание русских представителей имели необычное воздействие на внутри и внешнеполитическое развитие Болгарии. Имя русского Императора и его представителей - министра-президента, министра войны, других министров, руководителей ведомств и национальных служб, более 3500 генералов и офицеров на службе в Болгарской армии и в указанных миссиях пользовались огромным моральным и нравственным авторитетом и влиянием. Уважение простых людей к России было велико и ее авторитет был бесспорным.
Возникает вопрос почему Россия постепенно теряла свое влияние в Болгарии? Разве причина ухудшения и разрыва дипломатических отношений кроется только, с одной стороны, в соперничестве и в борьбе великих сил за влияние на Балканах, в т.ч. и в Болгарии и в национализме молодых болгарских руководителей, с другой?
Отвечая на эти вопросы следует особо рассмотреть две проблемы: о роли русского императора и его представителей в Болгарии и вопрос о характере влияния России в Болгарии после восстановления Болгарской государственности.
И так, почему влияние России в Болгарии постепенно уменьшалось?
Ответ на этот вопрос неоднозначен. Может быть основная причина этого явления была в том, что русское влияние в Болгарии строилось прежде всего на политике чувств, на политике нравственного и морально-политического влияния, на политике отношения "старшего" брата к "младшему", но не и на политике экономических интересов Болгарии и России.
Исследование означенных проблем в основном строится на основе неизвестных до сих пор архивных документов и резолюциях русского самодержца на т.н. царских экземплярах шифрограмм, депеш, секретных донесений и инструкций дипломатическим представителям России в Болгарии, Турции и Европе.
Негативизм Александра ІІІ нашел ярчайшее проявление в его приказаниях и действиях в отношении князя Александра. Известно, что принц Баттенберг участвовал как генерал Русской армии в Русско-турецкой войне 1877/78 годах, и с тех пор у него сохранились дружеские отношения с рядом русских представителей в Болгарии. Среди них были А. Сорокин, Генеральный консул России в Пловдиве, подполковник М.М. Чичагов, военный агент в столице Восточной Румелии и другие. Болгарский князь пользовался доверием и поддержкой Александра ІІ. Именно Император России указал на него как на будущего князя Болгарии. Князь Александр рассказывал в марте 1886 года, что взял в свои руки Воссоединение Болгарии в 1885 году, так как этим исполнил волю усопшего императора Александра ІІ. "Тебя Я избрал Князем Болгарии, - вспоминал Болгарский князь слова царя, - именно для того, чтобы ты был орудием, чрез которое, несмотря на козни врагов России и Болгарии, восторжествует правое дело". Предавая его в руки болгарской депутации, Его Величество Александр ІІ сказал ей, что передает его с рук на руки болгарам, "которых просит любить избранного Им Князя как залог счастья и благоденствия будущей воссоединенной Болгарии"[1].
Отношения России с Болгарией развивались вполне нормально. Интересы русского государства тогда и болгарского народа совпадали. Политика России к Болгарии во время Александра ІІ опиралась на широкие народные слои, а не на отдельную партию или класс. Проблемы в двусторонних отношениях появились с восшествием Александра ІІІ на престол. Политика нового императора была другой. "Наше несчастье в 1876 и 1877 годах, - писал он, - заключалось в том, что мы шли с народами, а не с правительствами. Русский император должен всегда иметь дело только с правительствами"[2]. Эта по существу принципиально правильная постановка, но Императорское правительство таким образом реализовало ее в практике, что привело к разрыву дипломатических отношений с Болгарией.
Император Александр ІІІ относился с пристрастием к болгарским делам. Как известно он ежедневно работал очень много[3], читал все донесения дипломатических и других агентов и отправляемые МИДом телеграммы и инструкции по болгарскому вопросу. По его собственному признанию, у него не было министра иностранных дел, так как он был сам себе министром[4]. Следовательно, политика России в болгарском вопросе определялась в большей степени императором лично, так как больше не собирались созданные по предложении А. Горчакова малый и большой советы по вопросам внешней политики.
Некоторые авторы и современники управления Александра ІІІ считают[5], что семена негативизма русского царя были посеяны еще его воспитателями и наставниками, в частности обер-прокурором Священного Синода Русской Православной церкви К.П. Победоносцевым. Влияние также оказали революционные движения в России, борьба за освобождение от крепостного права, боязнь покушений, недоверие к окружающим. Документы и воспоминания доказывают, что большое влияние на Императора оказывал идеолог самодержавия М.Н. Катков. По признанию К.П. Победоносцева "были министерства, в коих ничего не предпринималось без участия Каткова"[6]. О нем пишет в своих воспоминаниях начальник Главного управления по печати Е.М. Феоктистов: "на первом плане стояла для него иностранная политика в связи с Болгарским вопросом. Он выступил в такой роли, которая приобрела ему громадную популярность в русском обществе". В своем отношении к болгарским руководителям газеты Каткова не соблюдали даже этикета, называя Странского невеждой, тупицей, а премьер-министра Каравелова - бесшабашным, безмозглым и тщеславным.
До провозглашения Воссоединения Болгарии в 1885 году, перед русской политикой встали несколько важных вопросов. Среди них с особою силою выделялись отрицательное отношение русского императора к молодому болгарскому князю, стремление князя Александра завоевать доверие Александра ІІІ, вопрос об отношении и условиях пребывания русских офицеров в Болгарии, об отношении русских представителей к князю и болгарской администрации, об манипулировании болгарских политиков, об преимущественном политическом влиянии России при невозможности сочетать его с экономическим воздействием и помощью. Уже было отмечено, что одной из причин личного пристрастия Александра ІІІ к болгарскому вопросу была его неприязнь и недоверие к князю Александру. Таким образом личный элемент в болгаро-русских отношениях взял верх над государственными интересами России. Некоторые русские представители, в том число и известный в Болгарии дипломат генерал граф Н.П. Игнатьев считали, что Россия сама своей кадровой политикой уничтожила плоды своего труда и крови своих павших в Болгарии сынов[7]. Ошибки императора усугублялись ошибками представителей России в Болгарии. Историк С.Д. Сказкин пишет, что в расчете на пристрастие царя к болгарскому вопросу "действовали его дипломатические и иные представители за границей, мало считаясь с министерством и его инструкциями. В результате - Соболевы и Каульбарсы, Хитрово и Кумани, сильные дипломаты и бравые генералы с истинно азиатским вероломством искореняли последние остатки русского влияния на Балканах"[8]. Генерал-майор Генерального штаба Русской армии Соболев, министр-президент Болгарии, в докладной записке от 11 мая 1882 года русскому царю дает негативную характеристику молодого правителя страны. Болгарского князя обвиняли, что покровительствует только тех русских, которые были лично ему преданы; опираясь на авторитет русского имени и русских офицеров, совершил государственный переворот во имя России, при том его главная цель была укреплением личной власти; содействовал заселению немцев в Княжестве, в школах почти переустановлено преподавание русского языка, за счет немецкого; плохое отношение к православному духовенству - два года князь не молился; поощрял людей с западноевропейским и греческим образованием и т.п. "Князь Александр ни по своим наклонностям, ни по своему образованию не мог оценить и понять роль и место России в Болгарии", - заключает Соболев. Рука Александра ІІІ вывела резолюцию: "Хотя отчасти эта записка и пристрастна, но в общем картина должна быть верна. Во всяком случае все это еще более убеждает меня, что мы не должны поддерживать кн. Александра, а напротив того всеми силами стараться разрушить его планы и поддержать национальную партию. Постыдно будет России если мы допустим отмечание Болгарии. Имея Князя … только я не вижу исхода из теперешнего положения дел в Болгарии"[9].
В 1883 году вновь назначенный Дипломатический Агент России Ионин своими секретными донесениями доказывал, что князь Александр старается выиграть время, чтобы найти способы и средства избавиться от русских министров. Александр ІІІ, обращаясь к министру Н.К. Гирсу, вывел резолюцию: "Отдаю полную справедливость Ионину, что лучше и умнее действовать как он, нельзя - Радуюсь что вы выбрали именно Ионина на эту трудную работу"[10].
Ненависть Императора к Болгарскому князю была до такой степени, что практически переписка между государственными деятелями Болгарии и России была прекращена. "Я не отвечал Князю, - написал Александр ІІІ на записке министра Гирса, - ни на одну из его телеграмм, кроме несогласия на назначение Лесового на пост В /оенного -П.К./ министра"[11].
Посылаемые из Петербурга инструкции работать против Болгарского князя вызывали удивление даже среди самых верных Императорскому двору представителей России в Болгарии, воспитанных в духе монархизма сотрудников военной разведки[12]. "Нас с детства приучали к уважению высочайших особ, - заявляли офицеры, которые дали клятву верности верховному Главнокомандующему, то есть князю Александру, - а вы от нас требуете, чтобы мы манкировали князю страны, в которой мы служим"[13].
21 сентября 1883 года русский дипломатический Агент сообщал о деятельности князя Александра и его старании привлечь на свою сторону болгарских и часть русских офицеров. Объективно это было нормальная практика, чтобы у руководителя государства были верны ему военные подразделения, на которые он мог рассчитывать в случае необходимости. Император поставил резолюцию: "Противно читать. - Избаловали мы этого мальчишку и сами виноваты!"[14].
В весьма доверительном донесении от 18 января 1885 года, Дипломатический Агент Кояндер просил министра Николая Карловича Гирса передать Его Императорскому Величеству, что князь Александр прямо из церкви, в полной парадной форме приехал в Императорское Дипломатическое Агентство и просил передать официально его почтительные поздравления и искренние и глубокие пожелания счастья и благоденствия их Императорским Величествам по поводу наступившего Нового года. Болгарский князь сообщил, что уже телеграфировал прямо Государю Императору и послал личную поздравительную телеграмму Александру ІІІ, но счел долгом, чтобы были переданы через министра одушевляющие его чувства. "Прошу Вас прибавить, сказал князь Кояндеру, что я питаю твердую надежду на то, что наступивший год предоставит мне случай и возможность дать наглядные и осязательные доказательства моей безупречной привязанности и безмерной преданности Его ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ и Его АВГУСТЕЙШЕЙ СУПРУГЕ". Попытка болгарского князя к сближению с Императором встретила его гневную резолюцию: "Никогда не поверю чтобы он был чистосердечен; а это вранье доходит до нахальства и доказывает еще раз что за жалкая личность этот князь"[15]. Три дня позже русский дипломат был принят князем и разговор коснулся внутренней и внешней политики, отношений с Россией и холодности Александра ІІІ к Болгарскому князю. Князь Александр выразил довольство, что при действии в Болгарии конституционного режима, русские агенты имеют дело не с князем, а с министрами "что поэтому между нами не может уже быть столкновений и недоразумений" как во время режима полномочий. Тогда вся ответственность падала на князя и часто невозможность выполнять желания Императорского правительства, в которую его ставили непреодолимые обстоятельства, объяснялась неуважением и отсутствием доброй воли к России. Князь заверил Кояндера, что новый порядок вещей поможет ему снова заслужить благорасположение Александра ІІІ; что он готов подать своим министрам советы, которые Императорское правительство сочтет необходимыми. "Вам стоит только, - говорил князь, придти ко мне и указать, что мне делать, и я буду действовать в желательном для Вас смысле; я уверен, что общие наши усилия увенчаются успехом, так как в Болгарии не найдется ни одного министерства, которое решилось поступить противно одинаковым советам Князя и Русского Дипломатического Агента".
Несмотря на желание Болгарского князя иметь доверительные и уважительные отношения с дипломатическим представителем России, Александр Кояндер продолжал смотреть на князя Александра с подозрением. 14 марта 1885 года он уведомил Н. Гирса о желании князя назначить своего дипломатического агента в Санкт-Петербурге, тем более что в бюджете была выделена сумма в 100 000 франков. Князь подчеркнул, что пребывание за границей приносит значительную пользу болгарским политическим деятелям, дозволяя им получить более правильное понятие о международных отношениях. Поэтому князь желал открыть два агентства - в России и в Англии или в Вене. Но прежде чем обратиться с этим предложением к министрам своим, князь предложил три кандидатуры на пост дипломатического агента в Петербурге и хотел бы знать позицию России. Князь Александр предложил Феодора Бурмова, который получил свое образование в России, был раньше смотрителем Русского госпиталя в Константинополе, а затем первым министром-председателем Болгарии; Киряка Цанкова, бывшего министра иностранных дел в кабинете Соболева и доктора Каракановского, врача в посольстве России в Константинополе. Всегда подозрительно относившийся к князю, Кояндер внушил центру мысль, что князь Александр, по всей вероятности, после назначения одного из трех указанных лиц, отзовет первого болгарского агента в России и назначит "своего" человека из консерваторов. На шифрограмме Гирс пометил: "Мнение это кажется мне совершенно справедливо", а император добавил "ДА", при том в начале документа поставил резолюцию: "По моему тоже это вовсе нежелательно"[16]. Я рассказал подробно о переписке по вопросу о назначении болгарского дипломатического агента в Петербурге, чтобы могли понять почему назначенный летом 1883 года д-р Константин Стоилов, бывший премьер Болгарии, пребывал только три недели в русской столице, никем не был принят и вернулся в Софию. Только в документах и в трудах некоторых исследователей осталось его имя как первого дипломатического представителя Болгарии в России[17] каким фактически стал в конце 1896 года д-р Димитр Станчов. Из за негативизма Александра ІІІ во время его правления в России не было дипломатического представителя Болгарии.
Военный агент России в Софии полковник Сахаров докладывал 12 января 1886 года о разговоре с князем Александром. В весьма секретном донесении цитировались слова Болгарского князя по поводу Воссоединения, которое не было направлено против России. "Движение, цели которого Россия всегда сочувствовала и осуществление коей искренне желала, что она доказала войною с Турцией, не могло, по словам Князя, быть направлено против Русского правительства, тем более, что переворот, в сущности, произведен совсем не Странским и сие, как ошибочно думают, а русскими офицерами". Напротив подчеркнутого текста рука императорская начертала "Это откуда он взял?". В первые дни после переворота князь был неразлучен с подполковником Чичаговым, который работал с его Высочеством по принятию военных мер против турок. Далее в секретном донесении сообщалось, что отношения князя Александра с бывшим уже военным министром Болгарии князем Кантакузиным и с русскими офицерами в Южной Болгарии продолжали оставаться прекрасными и после их отзыва из рядов болгарской армии. Император Александр ІІІ, не веря Болгарскому князю, вывел слова: "Это опять он врет или мы ничего не знали об этом"[18].
Временно поверенный в делах П. Богданов докладывал 13 марта 1886 года, что, по указанию министра Н. Гирса, он вместе с представителями великих держав указал князю Александру на ту опасность, которая грозит исходу переговоров по поводу турецко-болгарского соглашения, если князь не отступиться от требования, чтобы назначение его генерал-губернатором Восточной Румелии было бессрочно. Болгарский князь объяснял свой отказ мотивом, что его положение князя Болгарии периодически подвергалось бы сомнению, что не в интересах страны. Александр ІІІ подчеркнул слова князя и написал: "Только этого нам и нужно". Далее Болгарский князь рассказывал, что "его забота есть благо Болгарии" и он готов жертвовать для него своим добрым именем, а русский царь добавил: "Злая ирония! Окончательно заврался!"[19].
Во время другой встречи с представителями России князь Александр объяснил свое тяжелое положение, вызванное недоверием к нему: "Я вынужден был взять в свои руки знамя соединения несмотря на то, что я не желал этого". Русский царь вывел резолюцию-констатацию: "Жалкий лгунишка! Противно читать подобные хныканья!"[20].
Ненависть Александра ІІІ к князю Александру была неисчерпаема, и она нашла место в многочисленных резолюциях. Радости русского царя не было границы, когда ему сообщили о готовящемся заговоре против Болгарского князя и министра-президента страны, он выел следующую резолюцию: "Желаю им (заговорщикам - П.К.) от души полного успеха!"[21].
Следует отметить, что Император Александр ІІ, названный в Болгарии царем Освободителем, в поиске правильного внешнеполитического решения собирал совет или совещание или рассчитывал на подготовленных экспертами документах. Самой распространенной его резолюцией была "Быть по сему". Таким образом были приняты ряд документов, касающихся Болгарии, в том числе и проект Сан-Стефанского договора[22]. Практика эта не нашла продолжения. Технология выработки и принятия решения при Александре ІІІ была другой. Во всяком случае совещаний по болгарскому вопросу не проводились и часто принимаемые решения являлись результатом доступа определенных лиц к Императору. Александр ІІІ, уставший и недовольный развитием положения в Болгарии, не видел исхода из создавшегося положения. На секретном донесении от 18 октября 1885 года, описывающем успехи князя Александра и министра-президента Каравелова в первые дни Воссоединения, он вывел резолюцию: "Чрезвычайно грустно и тяжело нам слышать все что твориться в Болгарии против нас, но что нам теперь делать пока Князь и Каравелов во главе правительства-"[23].
После вероломного нападения Сербии на Болгарию, самые близкие к России болгары митрополит Климент и министр иностранных дел Болгарии Цанов явились в Дипломатическое Агентство России в Софии и просили Императора силою авторитета России остановить наступление короля Милана. (Вспомним исторический факт, что успешное контрнаступление болгарских войск в Сербии было остановлено заявлением Австро-Венгрии.) Они обязались употребить все усилия к изгнанию Болгарского князя, служащего помехою заступничеству России, то есть они принимали требование Императорского двора устранить принца Баттенберга. Негативизм и недоверчивость Александра ІІІ взяли верх и он написал на шифрограмме: "Это опять какая ни будь ловушка-"[24].
Александр ІІІ не поверил Болгарскому князю даже когда после победы над Сербией был издан и опубликован приказ, в котором князь с благодарностью признал, что "успехами своими болгары исключительно обязаны непрестанными заботами ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА" об Болгарской армии "созданной Его Величеством и образцовой деятельностью русских инструкторов, которые вложили в болгарского солдата чувство дисциплины, храбрости и любви к отечеству". Самодержец России вывел однословную резолюцию "Комедия!"[25].
Негативизм Александра ІІІ был последователен. После Сербско-болгарской войны, когда даже турецкие представители заявляли, что о разъединении Болгарии не может быть и речи, так как Воссоединение было защищено на поле брани кровью воинов Румелии и Болгарии, Александр ІІІ начертал на подготовленной Гирсом инструкции Дипломатическому Агенту в Болгарии резолюцию, что позиция России насчет Воссоединения Болгарии остается неизменной: "Иначе все наши агенты поймут, что мы примиримся с Князем и его правительством, что невозможно-"[26].
Красноречива реакция русского царя когда он узнал из донесения военной разведки, что Болгарский князь послал личное письмо султану Турции. Она нашла выражение в одно слова "Скот!"[27]. На другой шифрограмме рука Императора начертала "Какая скотина!". Эти последние слова встречаются чаще в словаре Александра ІІІ в отношении князя молодого Болгарского государства.
Во время своего царствования Александр ІІІ находился в постоянном конфликте не только с молодым болгарским князем, но и с руководителями молодого Болгарского государства и с его политическими организациями. Либеральная партия и ее руководители считались нигилистами и русофобами, а консерваторы - злейшими врагами России. Отбрасывая реальные политические силы тогдашней политической жизни Болгарии, русский царизм опирался только на мало влиятельную русофильскую партию Драгана Цанкова[28].
Возмущение Императора России и его негативизм увеличивались, когда ему сообщили, что министр-президент Петко Каравелов заявил 29 июня 1886 года в Народном Собрании, что связи с Россией не прерывались и отношения к ее правительству хорошие: "Доказательство, что эти подлецы не заслуживают даже учтивости"[29]. Негативизм русского царя в отношении руководителей Болгарии находил выражение в словах "Скот", "Скотина", "Стыдно", "Отвратительно" и т.д.
Царская характеристика Болгарского князя почти не отличалась от характеристики министра-президента Болгарии Петко Каравелова в резолюциях Александра ІІІ:"Конечно эта личность не заслуживает никакого доверия-"[30]. Предложения премьера Болгарии встречались словами: "Наверно он лжет", "Подлая личность этот Каравелов".
В связи с секретными телеграммами по поводу разногласий между русскими министрами в Болгарии и князем Александром, русский Император распорядился: "Нам необходимо поддержать Соболева и Каульбарса, это подлая интрига и Князя я вполне виню во всем этом-"[31]. Мы уже отметили, что русские дипломаты в Болгарии, зная об отношении своего государя к Болгарскому князю, старались очернить князя Александра в своих донесениях и чаще посылали шифрограммы, основанные на слухах или недостоверных источниках. Когда Дипломатический Агент России в Болгарии А. Кояндер сообщил о раскрытых злоупотреблениях, в том числе якобы и со стороны князя, то Император отметил: "Молодец Князь, себя не забывает и хапает ловко!"[32]. Ненависть Александра ІІІ к Болгарскому князю продолжила и после того как с помощью России князь Александр был свергнут с престола и отправлен в Германию. Русские агенты продолжали наблюдать за князя, опасаясь что он вернется снова в Болгарию. На шифрограмме из Германии от 21 марта 1887 года Александр ІІІ распорядился Н.К. Гирсу: "Вот случай где бы Германия могла показать нам на деле что желает нам помочь и быть в хороших отношениях с нами - Император Вильгельм, по моему, как глава Германской империи, мог бы просто запретить Баттенбергу подобную выходку, а в случае ослушания просто арестовать его как офицера Германской армии. Бисмарк предлагал же нам арестовать его когда он еще был Болгарским Князем, как же теперь Германия не может того же сделать со своим же принцем и офицером - Переговорите в этом смысле с Швейницом (послом Германии в Петербурге - П.К.) или передайте Шувалову (послу России в Берлине - П.К.)[33].
После провозглашения Воссоединения, отозвания русских офицеров из Болгарской армии, победы Болгарии в Сербско-болгарской войне, перед дипломатическими представителями России в Болгарии встал вопрос о будущем состоянии болгаро-русских отношений и влияния России на Балканах. Все предложения сводились к тому, чтобы в Болгарию был послан чрезвычайный комиссар его Императорского Величества. Таким был назначен военный агент России в Австро-Венгрии генерал-майор барон Каульбарс, у которого были личные связи с Александром ІІІ. До приезда специального представителя Императора, развитие обстановки в Болгарии характеризовалось в донесениях дипломатов негативно и предлагалось войти в переговоры и предложить избрание предложенного Россией кандидата на пост болгарского князя. Рука Александра ІІІ начертала на донесение: "Нам следует им приказывать а никак не входить с регентством в переговоры-"[34].
Резолюции Александра ІІІ сами говорят о предпринятом политическом курсе по отношению к Болгарии и к болгаро-русским отношениям. Характеристика Александра ІІІ болгарским государственным и правительственным деятелям включала лексику, которая не могла бы отвечать высокому положению русского царя. Вот какие слова употреблял Император по отношению как к болгарским руководителям, так и к демократам вообще: каналья, дрянь, негодяй, дурак, скотина, скот, осел[35]. Если припомнить использованные М. Катковым эпитеты по отношения к болгарским деятелям, то констатация однозначна: хотя и слова немножко разные, но суть и сущность одна и та же. Характерно и другое: указанные слова были использованы Александром ІІІ не только в отношении болгарских руководителей, но и к представителям других держав. 16 ноября 1886 года коллежский асессор Сомов сообщил из Софии, что "Английский агент убеждал управляющих не скрывать правду о заговоре, а наоборот, строгим наказанием виновных показать свою силу". Напротив подчеркнутых слов Александр ІІІ вывел два слова "Какая скотина!"[36], которые не нуждаются в комментариях.
Следует отметить также, что ряд авторов с основанием упрекают русскую политику, дипломатию и русского царя Александра ІІІ. Упрек за то, что не успели видеть и понять: Воссоединение Болгарии в 1885 году не направлено против России, что они не сделали все, чтобы преодолеть личные обиды и негативизм и предпринять действия в интерес русского государства. При эвентуальной поддержке Воссоединения, развитие событий било бы совсем другим.
Политика России по болгарскому вопросу, то есть Воссоединения Восточной Румелии с Княжеством Болгария в 1885 году и вообще отношение Российской империи к Болгарии, определялось в большой степени лично Императором Александром ІІІ. Во время его царствования во внутренней политической жизни России был установлен открытый реакционный курс. Реакционность русского царя, его ненависть к простому народу и недоверие к общественным силам нашли выражение и в его отношение к Болгарии. Из за ненависти к Болгарскому князю Александр ІІІ ненавидел всех болгарских руководителей. Вклад в выработку такого отношения внесли бесспорно как царское окружение и М. Катков, так и дипломатические представители России в Болгарии.
Управление русских министров в Болгарии не было успешным, но вина за провал русской политики в Болгарии легла на плечи болгарского князя. Постепенно его образ в докладах и шифрограммах русских дипломатов принял черты врага русского влияния в Болгарии. В этих условиях царская дипломатия начала считать объединение Болгарии несвоевременным и нежелательным.
Реакционность правления Александра ІІІ, его презрение к народу и недоверие к общественным силам нашли место в отношении к Болгарии - Александр ІІІ был в постоянном конфликте не только с Болгарским князем, но и с руководителями молодого Болгарского государства. Русские дипломаты в Болгарии не знали духа болгарского народа. В своих донесениях и докладах они давали оценки и предложения в унисон с царскими взглядами. Для них стала практикой писать ноты с угрозами, пугать русской оккупацией и отзывом русских офицеров из Болгарии.
Борьба против князя Александра не дала ожидаемого результата. Грубое вмешательство в внутренние дела Болгарии не убедило царских представителей, что нужна смена тактики. И после разрыва дипломатических отношений действия русских дипломатов были направлены на организацию вооруженного сопротивления, на вооружение оппозиции и использование огромных для размеров Болгарии денежных средств. После того как и эти шаги не дали результата, то русская дипломатия еще грубее вмешалась в внутреннее дела Болгарии. Решением императора был определен специальный представитель МИДа, который стал организатором, координатором и вдохновителем болгарской оппозиции вне пределов Болгарии - в России, Турции, Румынии и Сербии. Посольства России в этих странах и представительство МИДа в Одессе стали активными нелегальными центрами деятельности против Болгарии.
Несмотря на полицейщину, демократические круги русского общества связывали отношение царизма к объединению болгарского народа с отношением к собственному народу.
Воссоединение Болгарии и война в его защиту были оценены русской общественностью как мощное выражение патриотического подъема болгарского народа и его стремления к единству и объединению всех болгар. Защищая Воссоединение, русское общество понимало, что враждебность царя к болгарскому князю затрагивает судьбу болгарского народа, затрагивает судьбу русского влияния на Балканах. Среди русского общества все еще жива память о событиях 1876-1878 гг. и поэтому идея объединения Болгарии близка всем русским людям: общественным деятелям, ученым, дипломатам, поэтам, журналистам не только из Петербурга и Москвы, но и из Одессы, Киева, Кишинева, Николаева, Саратова, Самары, Харькова.
Из-за своего негативизма и пристрастия к болгарским делам Александр ІІІ не дал согласие на признание Высокой Портой нового Болгарского князя Фердинанда Сакскобургготского. Негативное отношение к Болгарии сохранилось до самой кончины Александра ІІІ. Дипломатические отношения между Болгарией и Россией были восстановлены лишь в начале1896 года.
Рассматривая второй круг вопросов о влиянии России в Болгарии, следует отметить, что оно было, прежде всего, политическим и выражалось в нескольких направлениях.
Во-первых, это подготовка кадров, в том числе и военных. В русских учебных заведениях особенно в Одессе, Киеве, Москве и в военных академиях Петербурга обучались и совершенствовали свою подготовку ряд представителей болгарского народа.
Во-вторых, это участие русских представителей и этнических болгар из России в строительстве восстановленного болгарского государства. Эти кадры находили применение в области администрации, образования и прежде всего в военном деле, и сыграли важную роль в жизни болгарского народа. Следует отметить, что военный министр Болгарского княжества был русским, и кроме него в подготовке Болгарской армии участвовали около 3,500 офицеров.
В третьих, это широкая сеть русских дипломатических представительств, находившихся в Болгарии: Дипломатическое агентство и пять консульств (кроме них с 1863 до конца русско-турецкой войны 1877/78 гг. существовало консульство России в Велико Тырново[37]). Дипломатические представительства России в Болгарии снискали уважение и авторитет среди болгарского населения еще до Освобождения страны. К русским дипломатическим представителям простые болгары могли обращаться с самыми разнообразными вопросами: жалобы, обращения, послания к известным государственным и общественным деятелям России.
На следующем месте следует отметить, что после восстановления Болгарской государственности в результате русско-турецкой войны 1877/78 годов в Болгарии находилась резиденция русских специальных служб на Балканах.
Особое место занимало влияние по линии Православной Церкви. Оно выражалось не только в подготовке священников, печатание богослужебной литературы, производство церковной утвари и одежды. Влияние России по линии Церкви существенно возросло после назначения генерал-адъютанта графа Н. П. Игнатьева послом России в Константинополе и его прямое и косвенное участие в т.н. греко-болгарской церковной распре, в борьбе против католической и протестантской пропаганды.
Рассматривая в самых общих чертах вопрос об экономическом влиянии России в Болгарии, следует подчеркнуть, что отдельные русские представители хорошо понимали значение экономических связей для укрепления и усиления русского влияния в Болгарии. Они ставили эту проблему в своих донесениях и в годовых отчетах и обзорах миссий. В начале 1885 года, перед тем как вернутся на свое рабочее место, русский посол в Константинополе Александр Нелидов хотел сверить свои видения о намерениях России к Турции с видами МИД и Императорского двора. С такой целью он написал записку о задачах русской политики в Турции[38]. В записке посол рассматривает в основном два вопроса: занятие проливов и общая политика России к Турции и подвластному ее христианскому населению. Он совершенно правильно привлекал внимание к стремлению западных государств помешать русскому влиянию и занять стратегические позиции в экономике Османской империи. Благодаря этому во все последние русско-турецкие войны благоприятные результаты, доставшиеся обыкновенно военною силою должны были быть умеряемы сопротивлением и вмешательством Европы. В мирное время это стремление приобретает другие на много опаснее для русского влияния измерения. Западные страны постепенно захватывают, под видом разных компаний, промышленных и финансовых предприятий, все источники богатства Турции. В их руках переходят Оттоманские банки, железные дороги, косвенные налоги, табачная монополия и другие. Западному проникновению способствуют также всевозможные благотворительные, религиозные, учебные и другие учреждения, чья деятельность была направлена против русского влияния на Балканах и в Турции. Немецкие офицеры, например, были на службе у султана, немецкие чиновники занимали видные места в главнейших управлениях и если не политическое, то имели большое практическое и административное влияние в Оттоманской империи. Посол привлекает внимание русской элитой к этому факту, так как в интерес большой цели следовало бы создать условия, которые ограждали бы Турцию от усиливающегося наплыва Европы. Посол считал, что в этих условиях Россия должна поддерживать хорошие отношения с Портой, как для отвлечения ее от пристрастия к Западу, так и для отнятия у последнего предлогов возбуждать ее против русских. Сохранение подобных отношений ни в коем случае не должно отвлекать России от неустанного и энергичного преследования подготовки к будущим событиям, а равно и удовлетворительного разрешения актуальных для России вопросов. Посол Нелидов, хотя и косвенно, ставил вопрос об использовании рычагов экономического влияния.
Однако призывы русского посла не были услышаны: в 1885 г. политика накладывала вето на экономику.
Характерно и другое. Исчерпав типичные для арсенала дипломатии средства, некоторые представители МИД России в Болгарии использовали, и средства печати чтобы разъяснять широкой публике свои взгляды и предложения по визированной тематике дабы они дошли через специализированную печать побыстрее до коммерческих организаций и структур России.
Вице-консул России в Бургасе Гартвиг был среди тех немногих русских дипломатов в Болгарии, которые понимали значение и отдавали должное экономическим связям между Болгарией и Россией. Его публикации в официальных русских изданиях[39] ставили себе целью подготовить русское общественное мнение к более активной коммерческой деятельности России через порт Бургас. Русский дипломат рассказал в своих публикациях об усилиях Восточной Румелии развивать железнодорожные связи с Бургасом, о возможностях расширить эту черноморскую пристань и стать удобным для загрузки и разгрузки больших кораблей. Дипломат Гартвиг обратился с призывом к русским коммерсантам воспользоваться предоставленными возможностями и построить складские помещения. Дипломат напомнил, что Болгария нуждается в иностранных инвестициях. Он особо подчеркнул, что в начале 1885 года болгаро-русские торговые связи осуществлялись через порт Бургас, но, к сожалению, пароходы русского пароходства и Общества торговли перевозили прежде всего иностранные товары. Ожидалось, что с завершением бургасской железнодорожной линии наступят изменения в лучшую сторону. Тем более, что движение русских товаров по ней привело бы к снижению их цен. При том, отмечал русский дипломат, для полного успеха дела необходимо чтобы русские деловые круги взяли в свои руки инициативу торговли с Восточной Румелией и построить на месте товарные склады, а после этого предоставить местным коммерсантам столь нужные им кредиты[40]. Донесения, публикации и призывы .русского консула остались голосом в пустыне, так как Болгария тогда все еще не была притягательным центром для тогдашнего русского торгово-экономического элита. А было и другое.
Россия экономически слаба, ее экономика все еще восстанавливается после войны 1877-1878 гг. Русское хозяйство нуждалось в иностранных инвестициях. Императорское правительство не давало себе отчет, что молодое Болгарское государство тоже нуждалось в капиталах и кредитах и если не могло найти их в России, оно обращало свои взоры к западноевропейским державам. И беда была в том, что русские представители хотели на основании политической и военно-стратегической целесообразности реализовать свое видение когда, где и как должны быть использованы иностранные капиталы и кредиты. По этой очень важной для молодого Болгарского государства экономической проблеме появились известные несогласия и трения между освобожденными и освободителями - по вопросу строительства железнодорожной линии в Болгарии. Россия настаивала чтобы сначала был построен отрезок через Балканы из Северной в Южную Болгарию - Русе -София - Салоники.
Это требование учитывало русские стратегические интересы и взгляды, но не отвечало болгарским экономическим интересам. Решение Болгарии связать железнодорожную линию Пловдив через Софию до Белграда оценивалось русскими представителями в Болгарии как враждебное по отношению к России действие.
Возвращаясь к освещению деятельности русских представителей, следует сказать, что они в первую очередь служили России с ее пониманием своих и болгарских интересов. Здесь можно вспомнить и А. М. Хитрово с его планом, предусматривавшим назначение болгарских министров по рекомендации Петербурга, и проект Соболева по усилению русского влияния в Болгарии. Зная, что оккупационный долг Болгарии за прошлую войну составляет около 50 млн. фр., генерал видел здесь материальную силу, которой "можно воспользоваться с целью укрепить связь Болгарии с Россией. Можно будет учредить в Софии хорошие высшие школы для мальчиков и девочек и подготовить целое поколение в русском или, вернее, в общеславянском духе. Можно развить русское и германское пароходство на Дунае и ослабить германизацию сей реки. Можно, наконец, на эти потребности затратить всего 15 000 000 фр., а остальные 35 000 000 фр. Употребить на сооружение флота на Черном море, словом, на создание могущества близ Босфора"[41]. Однако этот план не получил практического воплощения: консерваторы, бывшие тогда у власти, увидели в нем одно -- стремление превратить Болгарию в Задунайскую губернию России.
О русских экономических интересах в Болгарии или скорее об их отсутствии свидетельствует и тот факт, что Общество для содействия русской торговле и промышленности лишь однажды рассмотрело проблему о русском экономическом присутствии в Болгарии. Констатация была нерадостной: выяснилось, "что русское купечество не имеет ни малейшего представления о балканском рынке, что у России с Болгарией нет прямых путей сообщения, что болгарский таможенный тариф крайне невыгоден, что Австрия и Англия заняли уже место в болгарском импорте"[42].
Хотя тут же отмечу, что несколько раньше, в 1884 г., газета "Новое время", подчеркивая важность торговых связей с Болгарией, была убеждена в интересе болгар к товарам из России. Так, некоторые австрийские фирмы придавали своим изделиям русский вид, "печатая на них портреты И. С. Аксакова и М. Д. Скобелева". Информируя своих читателей о проявлении интереса со стороны некоторых московских промышленных контор к торговле с Болгарией, газета отмечала необходимость оказания им правительственной поддержки в столь серьезном деле, требующим немало затрат[43]. Однако на практике эти планы оказались нереализованными, в немаловажной степени и потому, что власти остались к ним безучастны.
Вопрос о русском влиянии в Болгарии был затронут и И. С. Аксаковым, но в другом аспекте. Он критиковал официальную власть за то, что Добруджа была передана Румынии и таким образом Русь лишилась прямой и материальной связи с Болгарией[44]. А таким образом, утверждал видный славянофил и друг Болгарии, недостаточно рассчитывать только на одни нравственные узы.
* * *
На основании вышеизложенного можно констатировать, что во время правления императора Александра ІІІ болгаро-русские отношения ухудшились и били разорваны, а в целом, хозяйственные связи между Болгарией и Россией оставались на низком уровне, что кроме политического России были нужны и рычаги экономического влияния не только в Болгарии, но и на Балканах.
Политика "чувств" постепенно оставалась в истории и на передний план выходили вопросы политики материальной жизни и развития болгарской экономики. Молодому Болгарскому государству были нужны капиталовложения в его экономику. Не находя и не получая их от своей освободительницы, Болгария обращалась к западным государствам - Австрии, Германии, Франции, Италии, Англии.
* * *
Восстановление болгаро-российских отношений диктовалось развитием болгарского государства и урегулированием вопроса о судьбе болгарского населения в пределах Оттоманской империи. Падение правительства Ст. Стамболова в 1894 г. считалось подходящим моментом и 15 августа 1894 г. министр Н.К. Гирс предложил Александру ІІІ записку по болгарскому вопросу, но император отказался даже слушать о помирении с Кобургом, которого ненавидел. Первый более определенный шаг к улучшению двусторонних отношений был сделан болгарским правительством в связи с кончиной императора Александра ІІІ: 21.10.1894 г. от имени князя Фердинанда и Народного собрания Болгарии были направлены Николаю ІІ и правительству России соболезновательные телеграммы. А в июне следующего года в России побывала болгарская делегация, в составе которой входили народный поэт И. Вазов, председатель Народного собрания Т. Теодоров, митрополит Климент и др. Делегация возложила венок к могиле Александру ІІІ, встретилась с Министром иностранных дел А.Б. Лобановым-Ростовским, а митрополит Климент, пользующийся большим авторитетом, был принят императором Николаем ІІ. В ходе дипломатических разговоров выяснилось, что Россия ставит единственное условие для признания князя Фердинанда - переход престолонаследника в восточное православие.
После восстановления дипломатических отношений в 1896 году и особенно после прибытия в Болгарию Д. К. Сементовского-Курилло в качестве чрезвычайного и полномочного посланника России, экономические рычаги русского влияния усилились значительно. Показателем этого стало отношение России к провозглашению независимости Болгарии 22 сентября 1908 года. Россия стала первым государством, которое признало независимость Болгарии, а русский дипломатический представитель вновь вручил первым из всех дипломатических агентов свои верительные грамоты царю всех Болгар Фердинанду Сакскобургготскому. Самое главное было то, что с финансовой помощью России были урегулированы экономические взаимоотношения между Болгарией и Турцией и независимое Болгарское государство получило международное признание. В реализацию нового курса были включены как российские дипломаты в Болгарии и болгарские в Петербурге, так и общественно-политические деятели двух стран. В результате их действий болгаро-российское сотрудничество постепенно расширяется и углубляется, охватывая все области политической, экономической и духовной жизни, в т.ч. и военное сотрудничество.

Примечания
1. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Фр. 151. Политархив, год 1886, Оп. 482. Д. 1285. Лл.103-104
2. Сказкин С.Д. Конец австро-русско-германского союза (1879-1884). М.,1974. С. 205.
3. Фирсов Н.Н. Александр ІІІ. Характеристика, "Былое", кн. 1/29, 1925. С.102.
4. Витте С.Ю. Воспоминания. Т.І. 1848-1894. Детство. Царствования Александра ІІ и Александра ІІІ. М., 1960.С. 328.
5. Твардовская В.И. Идеология пореформенного самодержавия (М.Н. Катков и его издания), М., 1978; Письма Победоносцева к Александру ІІІ, М.1926; Воспоминания Е.М. Феоктистова. За кулисами политики и литературы 1848-1896, Л.,Прибой, 1929.
6. Письма Победоносцева к Александру ІІІ. Т. ІІ. М.,19261. С. 141.
7. АВПРИ. Фр. 138. "Секретный архив". Оп. 467. Д. 731/793. год.1887-1888. Лл.5-52.
8. Сказкин С.Д., указ. соч. С.207.
9. АВПРИ. Фр. 151 Политархив. Оп. 482. Д. 2128. Лл. 96-122.
10. АВПР. Фр. 151. Политархив, год 1883. Оп. 482. Д. 14. Л.18.
11. Там же. Л.7.
12. Карцов Ю.С. Семь лет на Ближнем востоке 1879-1886. Воспоминания политические и личные. СПб. 1906. С.237.
13. ГАУ НКВД СССР. Оп. 527. Агентура тайной полиции нашей в Болгарии. Д. 384. Лл. 2-14.
14. АВПР. Фр. 151. Политархив. год 1883. Оп. 482. Д. 14. Л.15.
15. АВПРИ. Фр. 151. Политархив. Оп. 482. Д. 1280. год 1885. Лл.3.
16. АВПРИ. Фр. 151 Политархив. Оп. 482. Д. 1280. год 1885. Лл.74-78.
17. Дипломатически отношения на България. 1878-1988. С. 1989, С.257.
18. АВПРИ, фонд 151 Политархив, опись 482, дело №1285, год 1886, лл.13-17.
19. АВПРИ, фонд 151 Политархив, опись 482, д. № 1285, год 1886, лл. 99-101.
20. Там же, л.102.
21. Там же, дело № 1291, год 1889, л. 220.
22. Подробности см. Куцаров Петр. "Генерал-дипломат Игнатеьв и Сан-Стефанская Болгария", ж. Международная жизнь", № 11/12, 1997, с.162-170.
23. АВПРИ, фонд 133, Канцелярия, опись 470, год 1885, дело № 100, л.313.
24. Там же, л. 374.
25. АВПРИ, фонд 133, Канцелярия, опись 470, год 1885, дело № 100 л. 479.
26. Там же, л. 513.
27. АВПРИ, фонд 133, Канцелярия, опись 470, год 1885, дело 92, том ІІ, л. 12.
28. Авантюры русского царизма в Болгарии. Составитель П. Павлович. М.,1935, с. ХV. (Интересно отметить также, что под псевдонимом составителя и автора вступительной статьи скрывался представитель болгарской политической эмиграции в СССР П. Топалов).
29. АВПРИ, фонд 133, Канцелярия, опись 470, год 1885, дело 92, том І, л. 325.
30. Там же, т. ІІ, л.572 и следующие.
31. АВПРИ, фонд 138, "Секретный архив Министра", опись 467, дело № 74/81, год.1884, л. 1.
32. АВПРИ, фонд 138, "Секретный архив Министра", опись 467, дело № 74/81, год.1884, л. 17.
33. АВПРИ, фонд 138, "Секретный архив Министра", опись 467, дело № 106/113, год.1888, л. 7.
34. АВПРИ, фонд 151 Политархив, опись 482, дело № 2172, год 1886, л. 11.
35. Фирсов Н.Н. Александр ІІІ. Характеристика. "Былое", кн. 1 (29), 1925, с.103.
36. Главный Архив V A 2, 1886, опись 181/2, дело № 207, л.25.
37. АВПРИ. Фонд 137. Отчеты МИД, год 1862. Опись 475, дело № 49, Отчет по Азиатскому департаменту, лл. 122-125.
38. АВПРИ, фонд 138, "Секретный архив", оп. 467, дело № 94/101, год. 1885, лл. 1-10.
39. Вестник финансов, промышленности и торговли, № 2, 13 января 1885, с.78-80.
40. П. Куцаров, Преди повече от век. Проекти за Бургас като транспортен възел, "Черноморски фронт", 31 июля 1986 г.
41. Соболев Л. Н. К новейшей истории Болгарии: материалы о внутренней политике 1881--1883. // Русская старина. 1886, № 9. С. 737--738.
42. Труды Общества для содействия русской торговли. Т. ХІІІ., 1883, с. 593.
43. Хевролина В. М. Власть и общество. Борьба в России по вопросам внешней политики. 1878--1894 гг. М., 1999 С. 90--91.
44. "Русь", Особое приложение к № 11/ 17 сентября 1885 года.