Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Хронотоп придворных праздников в Московской Руси XVI века



Хронотоп придворных праздников в Московской Руси XVI века

Михайлова Ирина Борисовна, д-р ист. наук, профессор Санкт-Петербургского университета 

Двор московского государя XVI в. – это место
проживания и деятельности харизматического, Богом данного и подотчётного
только Всевышнему монарха, главы Русского православного царства [1].
Все действа, в том числе и ежегодные, пышные и многолюдные, христианские
праздники, проводившиеся в Москве – «Третьем Риме» и «Новом Иерусалиме»
с целью демонстрации величия Русской державы, в сознании населявших её
людей избранной небесными покровителями и самой могущественной «во
вселенной», и репрезентации власти её верховного правителя, были чётко
распределены во времени и имели глубоко символический смысл.



В соответствии с византийской традицией, новый год в России XVI в.
начинался 1 сентября. С этого дня отмечались христианские праздники
очередного года, причём их цикл совпадал с днями отдыха, веселья,
почитания умерших предков и поклонения силам природы в традиционном
народном календаре, сложившемся в глубокой древности, отразившем
языческие представления восточных славян и сохранившем многие архаичные
обряды и символы. Так, православные Святки наложились на языческие дни
солнцеворота, победы сил дня и света над злом ночи и тьмы, усиления
власти лета и сокращения господства зимы; Вербное воскресенье, Страстная
неделя и Пасха воспринимались как время торжества весны, молодости,
жизни, окончательная победа над царством холода, мрака и смерти; летние
церковные праздники, обрамлённые Троицей и Успением Пресвятой
Богородицы, считались периодом расцвета земного бытия, буйства чувств и
страстей и вместе с тем подспудного угасания физической активности
человека и природы. К концу православного календаря всё отчётливее
звучал призыв: «Memento mori!». Он усиливал традиционное, сложившееся в
глубокой древности представление русских людей о том, что в этот период
года души усопших предков пребывают среди живых потомков, и
осуществляется тесное взаимодействие двух миров, кратковременного
земного и вечного потустороннего. Народные праздники в течение
двенадцати месяцев и четырёх годовых сезонов распределялись равномерно,
причём осенние были зеркальным отражением весенних, а зимние – летних,
что символизировало бесконечно повторявшуюся, предопределённую свыше
цикличность развития человека, природы, макрокосма.



В отличие от них придворные календарные торжества скучены в первой
половине года и разрежены в летний период. Это может быть объяснено как
длительными летними разъездами государей и придворных в загородные
резиденции, на охоту, в частые и продолжительные военные походы, так и
нежеланием власть предержащих акцентировать внимание подданных на фигуре
харизматического правителя в последние месяцы года, во время старения и
умирания всего сущего в поднебесном мире. Напротив, в первые девять
месяцев, с сентября до мая включительно, когда вызревали и торжествовали
силы света, которые побеждали зиму, мрак и смерть, полный жизни,
величественный и могущественный московский властелин часто, в полном
орнате и со всеми регалиями своей сакральной власти являлся на
многолюдных христианских праздниках.



Главным событием новогоднего праздника, отмечавшегося 1 сентября,
была официальная церемония поздравления монарха и митрополита,
впоследствии патриарха, московскими людьми всех слоёв общества.
Упоминания о ней встречаются в источниках только с 60-х годов XVI в.
Праздничный день начинался с благовеста. Под его звучные, мелодичные
переливы москвичи и гости столицы спешили в Кремль. Около 9 часов утра
под перезвон всех городских колоколов из Успенского собора московского
Кремля начинался выход митрополита (патриарха) и многочисленного
духовенства, которые несли хоругви, кресты, иконы. Когда клир появлялся
на Соборной площади, из Благовещенского храма выступала придворная
процессия. В ней шёл государь в полном орнате, его сопровождали
придворные чины и должностные лица в роскошных золотных нарядах, обильно
украшенных драгоценностями. Колокола не умолкали до тех пор, пока царь и
владыка не поднимались на установленный посреди площади помост с ярко
выкрашенными точёными решётками и тремя аналоями.



Здесь монарх целовал Евангелие, икону и принимал благословение от
владыки. Затем глава церкви спрашивал царя о здоровье, на что получал
неизменный ответ: «Божиею милостию и Пречистые Богородицы и великих
чудотворцев русских молитвами и твоим отца нашего и богомольца
благословением дал Бог жив». После этих слов духовенство размещалось за
спиной митрополита (патриарха), а бояре, дети боярские и дворяне
вставали справа от государя и за его «местом». При этом учитывались
местнический счёт служилых людей и ранжированность священнослужителей.
Все они слушали литургию. В конце богослужения, осенив крестом монарха и
его сыновей (если таковые имелись), владыка громогласно провозглашал в
их честь здравицу, и вся площадь дружно отзывалась: звучало всенародное
«многолетие» царской чете. Затем митрополит (патриарх) произносил
поздравительную речь, в которой желал «здравствовать» государю и его
семье, «богомольцам» «со всем освященным собором и с бояры и с
христолюбивым воинством и с доброхоты и со всеми православными
христианы». Царь благодарил владыку, прикладывался к Евангелию и иконе.
Затем государя и владыку поздравляли духовные и светские чины. После
этого «всенародное множество» людей, заполонивших площадь, одновременно
опускалось на колени и ударяло челом в землю. Это была впечатляющая
картина поклонения всесильному монарху.



Праздник завершался обедней в Благовещенском соборе и пиром у царя.
В тот же день налогоплательщики вносили подати в государеву казну, а
служилые люди устремлялись в соответствующие приказы с просьбами о
получении дополнительных поместных, хлебных и денежных окладов [2].



Осенью и в начале зимы православная Русь отмечала несколько более
или менее значительных церковных праздников, сопровождавшихся
торжественными шествиями царя, придворных и духовенства. На Рождество
Пресвятой Богородицы (8 сентября), Воздвижение Честного и Животворящего
Креста Господня (14 сентября), Покров Святой Богородицы (1 октября),
Введение во храм Пресвятой Богородицы (21 ноября) и Пресвятой Богородицы
Знамение (27 ноября) все участники праздничных выходов обряжались в
бархат. В дни Черниговских чудотворцев князя Михаила и его боярина
Фёдора (20 сентября), Сергия [Радонежского] Чудотворца (25 сентября) и
великомученика Георгия (26 ноября) они выступали в «объяринных»
(муаровых) нарядах [3].



17 декабря было посвящено библейскому пророку Даниилу и трём его
«товарищам» – Анании, Азарии и Мисаилу. Ежегодно в этот и последующий
дни в крупных городах России ставилось официозное и в то же время
народное, поучительно-увлекательное представление, которое называлось
«Пещное действие, или воспоминание бывших в пещи трои отроц Анания,
Азария и Мисаила». Впервые «Пещное действо» упоминается в расходных
книгах Новгородского Софийского архиерейского дома под 1548 г. [4]. С
этого времени до конца XVII в. оно ежегодно ставилось по неизменному,
утверждённому церковными властями «чину», но захватывающий сюжет,
необычные механические декорации, непосредственная, понятная каждому
зрителю игра актёров превращали средневековый спектакль в излюбленное
горожанами, долгожданное, а потому всегда интересное зрелище [5]. В
Москве ежегодное «Пещное действо» всегда смотрели государь с семьёй и их
приближённые.



В этом спектакле действовали библейские герои, спасённые Богом за
то, что не испугались грозного вавилонского повелителя и не отреклись от
отеческой веры. В период напряжённой борьбы русских ратников с войсками
иноконфессиональных народов (казанских, астраханских, крымских,
сибирских татар, ливонских рыцарей и их польско-шведских союзников)
«Пещное действо» служило средством консолидации православного населения
единого Московского государства. Вместе с тем вредные персонажи
«действа» – жестокие палачи-«халдеи» наделялись чертами некоторых не
библейских, а славянских языческих «злыдней». Наряду с семантически
сложными святочными существами они безобразничали и пугали благочестивых
христиан с 19 декабря по 6 января, в период разгула всевозможной
нечисти, активизации «покойников», колдунов и ведьм. Так, намазавшись
священным языческим веществом – мёдом, «халдеи» нападали на прохожих и
сжигали у них бороды, усы и торчавшие из-под шапок волосы. 6 января
лицедеи обязательно купались в освящённой проруби – Иордани, чтобы
очиститься от скверны и снова стать добропорядочными православными
людьми [6].



Русские крещенские обряды XVI в. подробно описаны П.-Д.Новокомским,
А.Поссевино и Д.Флетчером [7]. В них тоже активная роль отводилась царю
и его придворным, которые торжественно проходили по центральным улицам
Москвы к реке, чтобы первыми из присутствующих на многолюдном празднике
зачерпнуть освящённой митрополитом (патриархом) воды из проруби –
Иордани. При этом духовенство и просвещённая знать понимали, что
праздник отмечается в честь крещения Иисуса Христа, но большинство
верующих воспринимало его как день победы света и тепла над холодом и
мраком, считало, что он знаменует рождение нового солнечного,
плодородного года [8].



Большой крестный ход с обязательным участием царя, который вёл под
уздцы лошадь, обряженную осликом, с восседающим на ней митрополитом
(патриархом), совершался в Вербное воскресенье. Процессия двигалась из
Кремля к собору Василия Блаженного, называвшемуся Иерусалимом, и
символизировала въезд Иисуса Христа в главный религиозный центр древней
Иудеи. Первое упоминание о ней относится к 1548 г., но маршрут «шествия
на осляти» известен только с 1560 г. В апреле 1585 г. его наблюдал
львовский торговец М.Груневег [9].



Всю Страстную неделю звонили колокола, и беспрерывно шли церковные
службы. Главным атрибутом наступавшей затем Пасхи было сваренное вкрутую
и ярко окрашенное яйцо. Оно символизировало бесконечный мир, вечность,
репродуцирующие силы природы, воспринималось как источник жизни,
торжествующей над смертью. В России XVI в. было принято дарить
пасхальные яйца не только родственникам, друзьям, сослуживцам, но всем
встречным людям, даже незнакомым прохожим. Такие же подарки царь с
владыкой вручали придворным и архиереям. Количество полученных от
властителей яиц зависело от социального ранга, должности и чина
духовного лица или служилого человека. В этот праздничный день царь
обязательно посещал тюрьмы, наделял заключённых варёными яйцами и
призывал их верить в то, что «Христос за грехи всего мира распят, умер и
воскрес». После обхода темниц самодержец участвовал в величественном
крестном ходе [10].



Пышные царские выходы также устраивались в Троицу, в день
Происхождения Честного и Животворящего Креста Господня (1 августа) и на
Успение Пресвятой Богородицы (15 августа).

Примечания

1. Михайлова И.Б.: 1) Золотой властелин //
Родина. 2006. № 10. С. 102 – 107; Земной бог // Труды кафедры истории
России с древнейших времён до ХХ века. Т. II «В кратких словесах многой
разум замыкающе…»: Сб. научных трудов в честь 75-летия профессора
Р.Г.Скрынникова. СПб., 2007. С. 115 – 146.



2.Поджи В. Иоанн Павел Кампана и Иоанн Грозный //
Римско-константинопольское наследие на Руси: идея власти и политическая
практика. IX Международный семинар исторических исследований «От Рима к
Третьему Риму». Москва, 29 – 31 мая 1989 г. М., 1995. С. 277; Забелин
И.Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII ст. Т. 1. Ч. 1. М., 2000.
С. 398 – 401; Штаден Г. Записки немца-опричника. М., 2002. С. 63, 199
прим. 258, С. 200 прим. 259.



3. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. Л., 1988.
С. 332 – 333; Забелин И.Е. Домашний быт. Т. 1. Ч. 1. С. 395 – 396;
Лосева О.В. Русские Месяцесловы XI – XIV веков. М., 2001. С. 95 – 98,
111, 148, 154, 167, 206, 212. – Все даты даются по старому стилю.



4. Фаминцын А.С. Скоморохи на Руси. СПб., 1889. С. 101.



5. «Чин» «Пещного действа» см.: Древняя Российская Вивлиофика. Ч. VI.
М., 1788. С. 363 – 380. – Д.Флетчер присутствовал на этом спектакле и
записал свои впечатления о нём (Флетчер Д. О государстве Русском или
образе правления русского царя (обыкновенно называемого царем
московским). СПб., 1906. С. 117).



6.Олеарий А. Подробное описание путешествия голштинского посольства в
Московию и Персию в 1633, 1636 и 1639 годах, составленное секретарем
посольства Адамом Олеарием. М., 1870. С. 314 – 315.



7.Флетчер Д. О государстве Русском. С. 116 – 117; Поссевино А.
Исторические сочинения о России XVI в. М., 1983. С. 30; Россия в первой
половине XVI в.: взгляд из Европы. М., 1997. С. 281 – 282.



8. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1. М.,
1995. С. 369; Мадлевская Е.Л. Ряженье // Русский праздник. Праздники и
обряды народного земледельческого календаря. Иллюстрированная
энциклопедия. СПб., 2001. С. 501.



9.Савва В. Московские цари и византийские василевсы. Харьков, 1901. С.
165 – 167; Хорошкевич А.Л. Тиран и заступник. Два взгляда иностранцев на
Россию 1585 года // Родина. 2004. № 12. С. 21.



10. О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 457 – 458.