Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Деревня и деревенская жизнь в русской поэзии XIX века



Деревня и деревенская жизнь в русской поэзии XIX века

Лайне Вера Викторовна, кандидат философских наук, доцент кафедры
истории Российского государственного аграрного университета – МСХА имени
К.А. Тимирязева

Историю любой страны можно изучать по литературным источникам.
Несомненный интерес сегодня представляют те из них, что повествуют о
любви к России её сограждан. Возьмем поэзию, ведь где, как не в стихах
коротких по форме, но сильных по содержанию можно раскрыть для себя
понятие "патриотизм". Нет ни одного крупного поэта России, кто не писал
бы о Родине или Отечестве. Какой она виделась им? Какой любили они её?
Что можно понять о России и её истории из этих стихов? Оказывается
многое, очень многое, достаточно только объединить их в единый цикл и
сопоставить: от Державина и Пушкина до Андрея Белого и Ивана Бунина, то
есть XIX век. Этот век, устами К.Ф.Рылеева, оставил потомству великий
завет:

"Тот здравого ума лишился,

Кто росса покорить решился, -

Он ломит гордому рога!.."

И что же? Не услышали. Завоеватели всех мастей века XX забыли, что
россияне воюют не столько за власть, сколь за Отечество своё, за уклад
свой, против осквернения могил предков и поругания своего прошлого.
Любовь к Отечеству и служением ему – единосущны. Взаимосвязь эта может
проявлять себя весьма неожиданно, например как это видно в творчестве
одного из самых загадочных поэтов России – Лермонтова. Его "Родина"
начинается с фразы:

"Люблю отчизну я, но странною любовью!

Не победит её рассудок мой".

Правомерно звучит вопрос: почему рассудок должен "побеждать" любовь?
Литературоведы ставят этот вопрос, а вот отвечают на него по-разному.
Часть из них резонно замечают, что разум вообще склонен диктовать:
любить только так и не иначе. Некоторые же видят в этой строке вывод
уваровской триаде – самодержавие, православие, народность. Дескать,
возвышенные чувства не должны служить отсталым режимом, возможно,
возможно… Но не лучше ли обратиться к самому Лермонтову? Ведь дальше он
говорит о славе, купленной кровью, о покое, о преданиях темной старины,
то есть обо всём о том, что рассудок должен воспринять как обоснование
любви к Отечеству. Это ответ на вопрос за что я люблю Родину. А
Лермонтов-то любит не за что, а потому что. Потому что она у него есть,
такая как есть:

"Её степей холодное молчанье,

Её лесов безбрежных колыханье,

Разливы рек ее, подобные морям…"

Смотрите. Сначала всеобъемлющая мощь видения России всей, сразу, а потом
будничная, типичная картина прозаического бытия, узнаваемая всеми и
всюду там, где только есть крестьянское житье. "Родина" –
хрестоматийное лермонтовское стихотворение, но у него есть и другое, так
не похожее на него самого. Он – мятежный и беспокойный,
убийственно-ироничный и мрачно-замкнутый, весело-беспечный внешне и
трагически одинокий внутренне. Он в этом стихотворении по-детски чистый
лирик, почувствовавший счастье и на мгновенье лишь приблизившийся к
Богу. Зная Лермонтова, его сложную, противоречивую натуру, читая эти
стихи, его признание в любви к своему Отечеству, понимаешь: оно дорогого
стоит.

Действительно интересно посмотреть как тема Родины связана с самим
народом, его трудом на земле, с предметами крестьянского быта и жизни.
Какой предстает деревня в творчестве поэтов? Что давала она им, кроме
того, что входила в их имения, кормила и поила?

Конечно же деревню XIX века мы видим через творчество прежде всего Алексея Кольцова, Ивана Никитина, Николая Некрасова.

Более того, их поэзия, всё их творчество как целое – это воплощение
русской души во всех ее проявлениях. В их поэзии огромные миры
крестьянской жизни со всеми их светлыми и тёмными сторонами, со всеми
противоречиями и трагическими зависимостями. Кому ещё как не им удалось
так беспощадно-резко и контрастно показать могучую красоту родной земли и
жалкую убогость, безысходность существования на ней её основного
труженника – крестьянина. Красота самой природы ещё больше подчёркивает
ужас обыденного существования бедных, забытых Богом российских деревень.
Знакомо нам всё это по некрасовским поэмам середины XIX века. А вот
как звучит эта тема у других поэтов.

"Солнце за день нагулялося,

За кудрявый лес спускается;

Лес стоит под шапкой тёмною,

В золотом огне купается.

На бугре трава зеленая

Спит вся искрами обрызгана,

Пылью розовой осыпана

Да каменьями унизана".

Былинно-сказочно прекрасна природа у Ивана Никитина! Но ворон на меже
отделяет этот мир от другого – мира забот крестьянина-пахаря:

"Хлеб поспел – тебе кручинушка:

Убирать ты не управишься;

На корню-то он осыпается,

Без куска-то ты останешься.



Урожай – купцы спесивятся,

Год плохой – в семье все мучатся, -

Всё твой двор не поправляется,

Детки грамоте не учатся".

На эту же тему Алексей Жемчужников, поэт XIX века:

"Твоя природа так прелестна;

Она так скромно-хороша!

Но нам, сынам твоим, известно,

Как на твоем просторе тесно

И в узах мучится душа".

Бедность, голод, нужда да невзгода – вот что жизнь отравляло народу! С
рождения и до могилы жили крестьяне в вековом своём страхе за всё, что
могло сгубить урожай: засуха, заморозок, наводнение, саранча и т.д. и
сегодня нельзя без боли читать об этом у Некрасова. Да разве только у
него?! Отголоски этих серьезных опасений можно найти даже у тех, кто был
очень далёк от тягот и забот сельской жизни, да к тому же не являлся
профессиональным поэтом "большой литературы", а лишь увлекался поэзией.
Так Юлия Жадовская, дочь помещика Костромской губернии в своем
стихотворении "Нива" писала:

"Нива, моя нива,

Нива золотая;

Зреешь ты на солнце,

Колос наливая.



Зреешь ты и спеешь,

Колос наливая,

О людских заботах

Ничего не зная,

Унеси ты, ветер,

Тучу градовую.

Сбереги нам, Боже,

Ниву трудовую".

Её обращение к ветру и сочувствие к труженикам крестьянам было написано
между 1856 и 1859 гг., то есть до отмены крепостного права в России.
Читая поэтическую "Молитву о дожде" разве поверишь, что написал её не
тот, кто безвыездно сидит в деревне, а официальный историк двора Его
Императорского Величества Государя Александра I Николай Михайлович
Карамзин?

"Ах! Такой ли ждал награды

Земледелец за труды?

Гибнут все его плоды!..



Он терзается тоской

За себя, за чад страдает

И блестящею слезой

Хлеб иссохший орошает.

Дети плачут вместе с ним;

Игры все немилы им!"

Поэты, чье творчество не стало гимном крестьянскому труду, тем не менее
не обошли своим вниманием деревню. "Деревня", "В деревне" – типичные
названия. Их найдем мы у А.Фета и Ф.Тютчева, у Н.Некрасова и
Е.Ростопчиной, у целого ряда поэтов XX века. Они описывали деревню даже в
различные времена суток: "Рассвет в деревне" 1874 г. (Константин
Константинович Случевский 1857-1904 гг.), "Утро в деревне" 1875 г. (Иван
Захарович Суриков 1841-1880 гг., сын крепостного крестьянина,
крестьянский поэт), "Деревенский вечер" 1856 г. (Алексей Николаевич
Апухтин 1840-1893 гг.), "Летний вечер в деревне" 1906 г. (Спиридон
Дмитриевич Дрожжин 1848-1930 гг., сын крепостного, крестьянский поэт).
Деревня осенью, зимою, деревня летом и весной, любой привычною порою она
была них Россиею самой.

При всем уважении к обще перечисленным именам разговор о деревне следует
начинать с Александра Сергеевича Пушкина. Чтобы показать суть
российской деревни Пушкину не нужно было ни всеобъемлющей панорамы
крестьянской жизни, ни детализации ее составляющих. Его гений высветил
главное – деревня действительно "приют спокойствия, трудов и
вдохновенья". И сад, и луг, и светлые ручьи, озер лазурные равнины,
стада и хаты, дымные овины – всё это для того, чтоб "в истине
блаженство находить". Но та же истина заставляет мыслящего человека
увидеть оборотную сторону деревенской идилии:

"Везде невежества убийственный позор.

Не видя слез, не внемля стона.

На пагубу людей избранное судьбой,

Здесь барство дикое, без чувства, без закона,

Присвоило себе насильственной лозой

И труд, и собственность, и время земледельца".

После пушкинско-некрасовских страстных обличений деревенской жизни
поверить в идиллическую картину бытия там очень трудно. Тем не менее она
все-таки, видимо была, пусть не всегда и далеко не повсеместно, но
была. Живет себе и живет такой человек в "заветном прадедов селе", вдали
от Москвы, от суеты города, вполне довольный лесом, полем, речушкой.
Когда человек живет вседневной добротой, то страсти и волнения обходят
его стороной, ему просто не до них. А раз нет пагубных прихотей и
капризных нужд, то и черных дней тоже нет. Чем не жизнь? – как
утверждает поэт Иван Иванович Козлов. Но не только размеренность
уединенного бытия в согласии с собой давала душе поэта деревня. Она
помогала сосредоточить мысль на главном: умей видеть, понимать,
созерцать, читать в книге мирозданья.

"И сердцем освежась и отдохнув душой,

Мыслитель и поэт вернётся в шум столичный

К начатому труду, к своей борьбе обычной

Сильней, могучее, бойцом, готовым к бою!"

(Е.П.Ростопчина)

Деревня у всех поэтов была разной, но лишь в одном сходились они – зимой
там было очень тоскливо, словно вымерзала вся жизнь, замкнутость
безысходности удручала. Это очень хорошо видно в стихотворении Николая
Платоновича Огарёва "Дедушка". Типичная бытовая зарисовка: сидит
дедушка у окна избы, а перед ним

"Только степь-то под снегом широкая,

Только степь впереди и видна".

И осеняет вдруг деда мысль, что и после его смерти сиротинка-внучек будет видеть из окна то же самое:

"Только степь-то под снегом широкая,

Только степь и увидит одну".

Да что там простые деревенские жители!

"Зима в деревне очень скучно.

Томился там без рифм сам Пушкин!

Охота, зайцы, книги, шашки…

Не избавляли от тоски бедняжку!"

(В.В.Лайне)

Всё оживало весной, цвело и колосилось летом, наливалось плодами по
осени. "Нива", "Степь", "Сенокос", "Дождь", "Крестьянский праздник" –
это не просто частички крестьянской жизни и труда, это наше Отечество в
естественном его бытии. Майков, Трефолев, Крестовский, Глинка, Дрожжин,
Вяземский, Хомяков и многие другие – все они через близкое им и родное,
верно схваченное и однажды увиденное, объяснялись в любви к России.

"Пахарь" – более десяти поэтов прославили его! От мажорного карамзинского "Весело в поле работать:

Будьте прилежны, друзья!"

до минорного Саввы Дерунова: "И сбивайся с копейки на грош.

Не поймешь, что за жизнь бестолковая!"

Казалось бы, откуда им, в большинстве своём дворянам да еще и помещикам
знать тонкости крестьянского труда? А ведь знали же! Вон Федор
Никифорович Слепушкин (1783-1848 гг.) в своих стихах описал уборку льна –
очень трудоемкий процесс:

"Уборка льна у них тяжеле всей поры

И беспокойнее всей полевой работы".

Недаром славилась льном Россия! Лён – эту техническую
сельскохозяйственную культуру когда-то выращивали в западных и
северо-западных губерниях страны. Теперь же посевные площади под лён у
нас сокращаются, а в Европе – наращиваются, ибо это один из самых
дорогостоящих материалов, продаваемых только за валюту.

От первой борозды и до жатвы – все основные сельхозработы на селе
уважительно и любя упомянуты поэтами России XIX века. чаще всего именно
труд пахаря рождал в сердцах поэтов гражданственность звучания этих
стихов, где думы о народе, воле и Родине соединялись в ту мощь, которая и
отличает классику .

Минаев, Суриков, Леонов, Тарусин, Жемчужников – все они размышляли о
тяжелом труде крестьян–бедняков и достигли высот философского осмысления
самой жизни. Иван Андреевич Крылов, наблюдая однажды пахоту, написал
целую притчу "Крестьянин и лошадь" (1830 г.). Мудро и поучительно звучит
она и теперь. Уже и пахоты такой нет, а суть притчи время стереть так и
не смогло. Деревня прошлого уходила тихо и медленно, как роскошная
осень, она еще проявляла себя в изумительных картинках природы то у
Бунина, то у Блока, то у Клюева, то у Клычкова. И все же настоящее
прощание с ней, уходящей, мы находим именно у Сергея Александровича
Есенина. Ирония судьбы: открывал ее нам Александр Сергеевич, а закрывать
пришлось Сергею Александровичу! Есенин не потому назвал себя последним
поэтом деревни, что не видать было больше деревням нашим поэтов, а
потому, что из деревень стал уходить их старинный, веками сформированный
жизненный уклад. Да, есть покос и есть косы, но вот так, чтобы дружно
на сенокос выходила вся деревня на заре и чтобы всё звенело да пело
кругом в первых лучах благодатного солнышка – это теперь редко где
увидишь. Косят на нескольких участках для себя и своих нужд, да и то
преимущественно старики. Молодёжь же включает переносные сенокосилки и
др-р-р!!! Ещё есть серпы как сельскохозяйственные орудия да уже нет
жниц, не мелькают их белые платочки в августовских полях. Пройдет
комбайн – сам сожнёт, сам и соскирдует. Обмолот зерна – тоже технический
процесс, завершающийся пересыпанием зерна в элеватор. Быстро. Технично.
Какие уж тут песни да забавы, шутки да прибаутки, красоты да широты!
Если и не канут в Лету коса с серпом вослед за лаптями, то сами понятия
"сенокос", "жатва" со всей их красотой останутся только в литературе.
Грустно только за детей и внуков, коим уже не пережить этого чуда, не
ощутить своей полнокровной вековой связи с землёй-матушкой, с
природой-Родиной, с историей Отечества, предками оставленной. Ушел
уклад, остался процесс индустриальный, машинный, воздушный. И не только у
нас это. В Англии на старинной ферме, хозяева которой как раз решили
сохранить свой уголок "старой доброй Англии", свой самостоятельный уклад
там, где только можно. Птицы перестали петь в полях. Их веселый гомон
слышен теперь только лишь в кустах, ограждающих фермерскую усадьбу. И
поэтика, и романтика старого быта русской деревни сметены историей,
временем, но, слава Богу, остались в литературе. Стараниями наших
классиков век XIX стал золотым ее веком. И не потому ли золотым, что в
золоте этом навсегда зазвенит полновесный, сильный колос вызревшей ржи –
символ мечты крестьянской о богатой и счастливой Родине – России!