Вы здесь

    • You are here:
    • Главная > Региональная мемуаристика в проблемном поле новой локальной истории



Региональная мемуаристика в проблемном поле новой локальной истории

В отечественном источниковедении последней трети ХХ в. системному и компаративному подходам к изучению источников уделялось особое внимание[1]. В учебном источниковедении рассматривались в основном большие комплексы источников, отражающие их видовую природу. Растущий интерес к местной истории заставил исследователей более внимательно отнестись к тем региональным источниковым комплексам, который сохранились в местных архивах или сложились в процессе изучения различных аспектов местной истории. Историческое краеведение, получив преимущественную ориентацию на историко-культурные исследования, показало новые возможности региональных источниковых комплексов. Вместе с тем оно поставило исследователей перед необходимостью искать принципиально новые подходы к их изучению. С одной стороны, на первый план вышла антропологическая составляющая региональных источниковых комплексов. С другой, исследователям пришлось искать специальные средства восполнения лакун в информации о системообразующих процессах, протекавших в отечественной культуре на региональных и, особенно, локальных уровнях. Работы по местной истории, применявшие системный подход к изучению региональных источниковых комплексов, приобретали новые функции, которые могли выходить за рамки традиционного исторического (особенно краеведческого) материала. Так, например, кубанскому историку и библиографу А.И. Слуцкому через структуры местных архивных фондов удалось реконструировать историю книжного дела на юге России[2]. Состав и структура личных архивов помогли ему выйти на антропологические аспекты художественной культуры на Кубани[3]. Книга А.И. Агафонова "История Донского края"[4] через состав и структуру источников по истории области войска Донского отразила этапы формирования национальной и региональной идентичности на Дону[5]. Эти исследования, начатые еще в рамках советской историографии, складывались фактически стихийно. Сам материал как бы выводил ученых и на новый уровень осмысления поставленной проблематики, и на новые представления о системной природе региональных источниковых комплексов. Осмыслить теоретико-методологический аспект такого подхода помогла новая локальная история. Как отмечают московские и ставропольские историки, перенесшие новую локальную историю на отечественную почву, "целью "новой локальной истории" - в отличие от социокультурных конструкций универсальной историографии - является осмысление локальных сообществ в качестве субъектов исторического процесса. Адекватный метод достижения этой цели предлагает феноменологическая источниковедческая парадигма гуманитарного знания, в частности метод компаративного источниковедения"[6].
Новая локальная история заявила о своей близости к новой социальной и культурной историям. Ее сторонники предполагают искать новые пути исторического синтеза, переходя от концепций глобализации к концепциям глокализации[7]. Авторы концепции новой локальной истории подчеркивают, что задачи, стоящие перед местной историей требуют и нового подхода к осмыслению источниковой составляющей местной истории. "Нам представляется, - пишут они, - что при таком подходе необходимо комплексное изучение местных источников как целостного корпуса источников локальной истории"[8].
Мы предлагаем взглянуть с позиций новой локальной истории на один из источниковых комплексов, отложившихся в архивах Краснодарского края и Республики Адыгея. Это комплекс неопубликованных мемуаров о Великой Отечественной войне на Кубани.
Региональный комплекс воспоминаний складывался в основном в 1960-1970-е гг. Его бoльшая часть хранится в ЦДНИКК, часть документов, собранных в то же время, есть в Государственном архиве Краснодарского края и Национальном архиве Республики Адыгея (далее - ГАКК и НАРА). В нем чуть больше 300 воспоминаний. Примерно 68% мемуаров, написанных мужчинами, около 30% - женщинами, приблизительно 2% - детьми. Принадлежность авторов к коммунистической партии была основным отборочным критерием воспоминаний данного комплекса. Исключение составляют детские воспоминания, а вернее, школьные сочинения, написанные сразу после освобождения Краснодара и хранящиеся в ГАКК.
Среди мемуаристов - люди разных возрастов, некоторым - далеко за 70. Женщины писали воспоминания в основном в предпенсионном возрасте. Среди авторов комплекса, сложившегося в ЦДНИКК, мемуаристки, как правило, были моложе авторов-мужчин.
Часть воспоминаний попала в ЦДНИКК сразу после освобождения Краснодара и оккупированных территорий Краснодарского края. Бoльшая часть собиралась к юбилейным датам - будущему пятидесятилетию Победы и к торжествам, связанным с юбилеем краевого комитета КПСС. С источниковедческой точки зрения, данные воспоминания представляют собой целостный комплекс, который можно назвать региональным.
Такой источниковый комплекс обладает своей спецификой. Воспоминания в нем более фрагментарны, чем те мемуары о войне, которые попадали в центральные издательства. Тексты представлены в рукописном или машинописном варианте. На ряде документов следы правок, сделанных архивариусами или краеведами. На некоторых тексах есть следы литературной правки. Несколько воспоминаний представляют собою литературные записи. Региональный комплекс неопубликованных воспоминаний более приближен к повседневной жизни. Он отражает быт на передовой, в партизанском отряде и в подполье.
С точки зрения интеллектуальной истории он бедноват и отражает образ мышления среднего человека. Не человека толпы, но человека массы. Авторы воспоминаний - партработники и управленцы районного, городского, реже - краевого уровня. Даже перед собою и современниками они представали в дни юбилеев и торжеств единой усредненной массой, заполнявшей фойе и залы заседаний: сходные выражения лиц, строгие костюмы, у женщин похожие прически, аплодисменты в строго намеченных местах, сложившийся стиль общения. Эти люди представляли собою особое историко-культурное явление советского общества. Каста избранных: называли себя слугами народа, чувствовали себя хозяевами, перед вышестоящими ощущали собственную малость и подчиненность своего положения, по отношению к другим выступали как представители государства, партии, советской власти. При всей стереотипизированности мышления, несмотря на обилие идеологически устойчивых штампов (а штампы усиливались и правками собирателей, и литературными правками), авторы воспоминаний предстают перед исследователями живыми людьми, обладающими яркой индивидуальностью. В региональном комплексе прочитывается облик целого поколения, его образ жизни и образ мышления.
С точки зрения событийной, а тем более политической истории такой региональный комплекс представляет частный интерес и годится разве что для уточнения деталей. Но это незаменимый источник по истории повседневности, культурной антропологии и интерпретивной истории культуры. Обладает такой комплекс источников и своей гендерной спецификой. Воспоминания характеризуют мужское и женское восприятие войны, мужские представления о женщинах в целом и о женщине на войне как особом явлении отечественной истории, представления женщин, побывавших на фронте или работавших в тылу о сражающихся мужчинах.
Женщины, оставившие воспоминания о событиях Великой Отечественной войны, были бывшими комсомолками, жительницами оккупированной территории, подпольщицами, партизанками[9]. Собирательным литературным портретом таких женщин стал образ Искры Поляковой из повести Б. Васильева "Завтра была война". Мужчины - в основном представители командного звена, советские и партийные работники. Они описывали войну как глобальное явление, отводя себе значимую роль в представленных событиях[10]. Такие образы нашли идеализированное воплощение в советской художественной и документальной литературе, в кинематографии, стремившейся создать идеальный образ Великой Отечественной войны. В число мужчин-мемуаристов, оставивших воспоминания о Великой Отечественной войне на Кубани, входят и рядовые солдаты и партизаны[11]. Их свидетельства менее идеалогизированы и более детально и образно передают военную атмосферу, военный быт и человеческие отношения в экстремальных условиях ведения боя.
Региональный комплекс мемуарной литературы позволяет воссоздать более целостный образ Второй мировой войны и показать, какое место в ней занимали события 1942-1943 гг. на Кубани и Юге России.

Примечания

1. См. напр.: Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М.: Наука, 1987. С. 106-127; Голиков А.Г., Круглова Т.А. Источниковедение отечественной истории / под общ. ред. проф. А.Г. Голикова. М.: РОССПЭН, 2000. С. 5-8; Данилевский И.Н., Кабанов И.В., Медушевская О.Н., Румянцева М.Ф. Источниковедение: теория, история, метод, источники Российской истории. М.: РГГУ, 2000. С. 158-163 и др.
2. См. напр.: Слуцкий А.И. Архивные фонды и издания статистических комитетов как исторический источник // Актуальные проблемы изучения и издания письменных исторических источников: Всесоюзная научная сессия. г. Кутаиси, 18-20 октября 1988. Тбилиси, 1988. С. 118-121; Он же. Материалы по истории книжного дела региона в фондах государственных учреждений дореволюционного Северного Кавказа // Журналистика: историко-литературный контекст. Краснодар, 1999. С. 57-71.
3. Слуцкий А.И. О возможностях использования источников личного происхождения в историко-культурных исследованиях // Особенности историко-психологического исследования: Материалы I межрегионального рабочего семинара по исторической психологии. Краснодар, 9 февраля 2002 г. / отв. ред. С.С.Минц. Краснодар: Изд-во КубГУ; МНЦИПИ, 2002. С. 50-58; Он же. Архив художника как историко-культурный текст // Психологические свойства современного исторического знания: Материалы II международного рабочего семинара по исторической психологии. Краснодар, 8 февраля 2003 г. / отв. ред. С.С.Минц. Краснодар: Изд-во КубГУ; МНЦИПИ, 2003. С. 53-59; Он же. Владельческие записи и пометы на книгах: маргинальная мифология сознании библиофила // Миф и историко-психологические корни социогуманитарного знания: Материалы III международного рабочего семинара по исторической психологии. Краснодар, 25-27 февраля 2004 г. / отв. ред. С.С.Минц. Краснодар: Изд-во КубГУ; МНЦИПИ, 2004. С. 175-183.
4. Агафонов А.И. История Донского края (XVI - первая половина XIX века. Исторические источники и их значение). Ростов н/Д: Приазовский край, 2001.
5. Подробней об этом: Минц С.С. Источниковедческие источники и поиски форм национальной и региональной идентичности // Источниковедческая компаративистика и историческое построение. Материалы 15 научной конференции. 30 января - 1 февраля 2003. М.: РГГУ, 2003. С. 52-69.
6. Маловичко С.И., Булыгина Т.А. Современная историческая наука и изучение новой локальной истории // Новая локальная история. Выпуск 1. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003. С. 15.
7. Там же. С. 14-15.
8. Там же. С. 15.
9. См. напр.: Колобова М.Н. Воспоминания о боевых действиях партизанского отряда "Кубанец" Курганинского района в период оккупации Кубани немецко-фашистскими захватчиками. Машинопись. 1977. 5 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 938; Орлова Е.С. Воспоминания "Дни суровые, незабываемые" бойца партизанского отряда "Степной" о боевых действиях партизанского отряда в период оккупации Кубани немецко-фашистскими захватчиками. Машинопись. 1974. 6 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 958; Служава Н.П. Воспоминания "Постучалась в сердце война" бывшей разведчицы партизанского отряда "Народные мстители". Машинопись. 1977. 12 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 902 и др.
10. См. напр.: Васев П.И. Воспоминания "В районе Новороссийска" бывшего командира группы партизанских отрядов Новороссийского соединения партизанских отрядов. Машинопись. 18 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 903; Древлянский В.Г. Воспоминания "Опасные мгновения" бывшего заместителя командира Армавирского соединения партизанских отрядов. Машинопись. 1968. 23 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 899; Егоров А.А. Воспоминания "В грозном зареве" бывшего командира Анапского соединения партизанских отрядов. Машинопись. 20 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 894; Ряхин А.А. Воспоминания бывшего комиссара партизанского отряда "Красногвардеец" и секретаря подпольного Краснодарского горкома ВКП(б) о подпольной работе в г. Краснодаре в период оккупации Кубани немецко-фашистскими захватчиками. Машинопись. 1968. 34 л. // ГАКК. Ф. Р-1771. Оп. 1. Д. 6 и др.
11. См. напр.: Землянуха П.А. Воспоминания о боях за Кубань с немецко-фашистскими захватчиками в 1942-1943 гг. в составе казачьего кавалерийского корпуса. Рукопись. 1946. 11 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 816; Иванов В.С. Воспоминания об участии в боях за Кубань и Северный Кавказ в составе действующей армии в 1942-1943 гг. Машинопись. 1965. 8 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 969; Сучков И.И. Воспоминания участника Великой Отечественной войны о своем боевом пути. Машинопись. 1990. 140 л. // ГАКК. Ф. Р-807. Оп. 1. Д. 36 и др.