: . ПЯТИГОРСК-2008

"НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ПРОБЛЕМНОМ ПОЛЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ" Список докладов

И.В. Реброва (г. Краснодар) СССР КАК НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ В ВОСПОМИНАНИЯХ О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

Ленинская национальная политика партии выдержала испытание войной.
Фашизму не удалось вбить клин между социалистическими нациями.
Брежнев Л.И. Ленинским курсом: Речи и статьи. М., 1970, Т. 1., с. 137.

Теория национализма представляет собой
великую историческую неудачу марксизма
Нейрн Том. Распад Британии, 1977.

Нация – это идеологический конструкт, играющий важную роль в определении позиций субъектов в рамках государства. По словам Б.Андерсона, нацией является «универсальная легитимная ценность в политической жизни нашего времени»[1]. К.Вердери вводит антропологическое понимание нации. Для нее нация – это аспект политического и символического/идеологического порядка, а также мира социального взаимодействия и чувства. В течение многих веков нация являлась важным элементом системы социальной классификации [2].
Любое общество производит мифы. Таким мифом в советское время была национальная политика. С одной стороны СССР был провозглашен вненациональным государством. С другой стороны, он позиционировался как гармоничный союз наций. В 1932 г. в СССР была введена паспортная система. Особенностью советского паспорта было наличие так называемой пятой графы – национальность. В этом обнаруживается главное противоречие советской национальной политики. С одной стороны, был взят курс на формирование вненационального социалистического государства от лозунга «Пролетарий всех стран, объединяйтесь!» до закрепления национальной категории «советский народ». С другой стороны, в личном документе советского человека нарочито подчеркивается его национальная принадлежность.
В послевоенное время на всех этапах социализации советского гражданина присутствовали так называемые «школы интернационального воспитания»: в образовательной среде проводилась политика русификации, в жилищном хозяйстве осуществлялась массовая миграция славянского, преимущественно русского населения в нерусские республики, отсутствовали национальные формирования в армии, и даже места заключения были лишены национального признака.
В речи по поводу юбилея Октябрьской революции в 1967 г. Брежнев заявил, что общество в СССР является развитым и однородным социалистическим обществом. В 1971 году на XXIV съезде КПСС было заявлено, что Советском Союзе сформировалась новая общность людей – «советский народ» как интернациональная нация. «Советский народ» – это «новая историческая и интернациональная общность людей, имеющих единую территорию, социалистические по содержанию экономику и культуру, общенародное государство и общенародную цель – построение коммунизма, и общий язык – русский» [3]. Было объявлено, что присоединенные когда-либо к России народы были присоединены на добровольной основе, и это присоединение было для них положительным фактором, все сепаратистские национальные движения были названы реакционными.
Особенно ярко национальный меганарратив проявился в дискурсе о Великой Отечественной войне. Едва ли не первостепенное значение в победе над врагом приписывалось факту сплочения бойцов, их единению. «Война показала, что Советский Союз – единая, дружная семья народов, что у нас такая сплоченность, какой мир еще не видел… Бойцы всех национальностей, представленных в Красной Армии, беззаветно защищают свою Родину, дерутся замечательно, проявляют величайшее мужество и геройство. Вот этого наши враги никак не ожидали» [4]. В исторических исследованиях подчеркивался всенародный характер борьбы с врагом, приводилась ошеломляющая статистика участия представителей различных наций, национальностей и народностей в Великой Отечественной войне [5]. Миф о народном единстве, о вненациональности и интернациональности Советского народа поддерживался на протяжении всей истории существования государства. Он стал идеологической основой существования социалистического государства.
Общегосударственный национальный меганарратив постепенно проникал и в микронарратив. Он воспроизводился и тиражировался в воспоминаниях бывших фронтовиков и партизан об их участии в Великой Отечественной войне. Основной комплекс письменных воспоминаний был создан в 1960-1970-е гг., когда понятие «советский народ» как единый национальный конструкт укоренился в сознании простых граждан. Авторами воспоминаний были в основном члены Коммунистической партии, следовательно, свои воспоминания они писали в строгом соответствии с директивами партии и воспроизводили господствующую идеологию. Сюжеты о народной дружбе, единении в борьбе с врагом стали главными в воспоминаниях о великой Отечественной войне. «Партизаны были спаяны крепкой дружбой. В единой боевой семье храбро сражались с врагом русские и украинцы, белорусы и адыгейцы, черкесы и евреи, армяне и абхазцы. Всех этих людей разных национальностей и общественного положения сплачивал советский патриотизм» [6]. Война была условием воспитания «человека воюющего» в духе коллективизма. Не случайно именно дружбу, скрепленную в боях, пронесли фронтовики сквозь годы и десятилетия. «Отряд был сплоченный. Не было случая, чтобы кто-либо отказался от выполнения задания. Отряд был верен Родине, присяге, идеям Компартии. Партизаны не сидели в землянках, они искали встречи с врагом, и, вступив в бой, отдавали за счастье своего народа жизнь» [7], – вспоминал участник партизанского отряда Гиагинского района. Член партизанского отряда им. братьев Игнатовых Г.Н. Ветлугин воспоминания «Летели под откос поезда» посвятил памяти своих друзей, погибших при выполнении боевого задания [8]. В воспоминаниях людей фронтового поколения должное внимание уделено боевым друзьям, отдавшим жизни за свою Родину, наряду с теми, кто смог разделить с ними радость победы. Возможно, в конце жизни мемуаристы немного преувеличивали тот дух коллективизма, который царил на фронте.
Участники Великой Отечественной войны подчеркивают, что чувство фронтового братства было одним из самых сильных и необходимых на войне, так как без помощи и взаимовыручки выжить было невозможно. Таким образом, государственная национальная политика была растиражирована и передана в массы по средствам рассказов о героических подвигах «советского народа».
Идеологические установки советского времени глубоко врезались в коллективную память и нашли отражение в памяти индивидуальной. Благодаря рассказам участников и очевидцев Второй мировой войны о своем опыте создаются образы и представления, которые включаются в состав культурной памяти. По ним можно рассматривать проблемы динамики взаимоотношения зафиксированных в коллективной памяти представлений о прошлом, сохраняемых в силу традиции или востребованных меняющейся общественно-политической реальностью.
В устных воспоминаниях настоящего времени все меньше можно встретить официальные штампы прошлых лет. Тем не менее нарратив остается в массе своей политизированным. Описывая свой личный опыт, информанты характеризуют советское время как период больших возможностей. Коммунистическая идеология стала частью их индивидуального сознания. Поэтому они вспоминают советское прошлое с ностальгией. В их сознании не наблюдается внутреннего противоречия в между заветами коммунизма и реальной обстановкой. Например, ветераны по-прежнему вспоминают о национальном единстве в годы войны. «У нас в бригаде служили грузины, казахи, были русские, украинцы, белорусы. Это я вот помню, даже я сейчас по фамилии их не забыл. Много было национальностей…. У нас в армии национальных разногласий не было. В армии это исключено. Как и вообще в нашем советском обществе этого не было, никакой национальной вражды, не было у нас этого» [9]. Информант подчеркивает, что в национальном единстве выковалась Победа.
Постоянное присутствие в воспоминаниях указания на национальную принадлежность героев войны демонстрирует противоречивость национальной политики советского государства. Если существует единственно приемлемая категория «советского человека», зачем постоянно проговаривать о единстве наций, дружбе украинцев, белорусов, грузин и казахов? Стало быть, это очередной социалистический миф, тиражируемый в общественной жизни только на бумаге.

Примечания

1. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 2001. С. 3.
2. Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм»? // Нации и национализм / Под ред Андерсона Б. М., 2002. С. 297.
3. Национальная политика СССР (1964-1985 гг.)
4. Калинин М.И. О Советской Армии: Сб. статей и речей. М., 1958, с. 90.
5. См. напр.: Козыбаев М.К., Г.А. Куманев. Братское единство народов СССР в годы Великой Отечественной войны // Народный подвиг в битве за Кавказ. Сборник статей. М., 1981. С. 39-62; Схакумидов А.С. Дружба, скрепленная в боях. – Майкоп, 1975. – 133 с.
6. Зинченко В.Е. Воспоминания «Это было под Майкопом» бывшего начальника штаба Майкопского соединения партизанских отрядов о боевых действиях партизанских отрядов Майкопского куста. Машинопись. 1977. 11 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 909. Л. 3.
7. Ануфриев В.П. Воспоминания бывшего командира боевой группы партизанского отряда № 59 Гиагинского района. Машинопись. 1975. 9 л. // НАРА. Ф. П–1123. Оп. 2. Д. 255. Л. 9.
8. См.: Ветлугин Г.Н. Воспоминания «Летели под откос поезда» бывшего старшего минера партизанского отряда им. братьев Игнатовых Краснодарского соединения партизанских отрядов. Машинопись. 1977. 17 л. // ЦДНИКК. Ф. 1774-Р. Оп. 2. Д. 900.
9. Интервью с Блощициным Н.Ф. // Архив Устной истории СНО КубГТУ, интервью [Ф. СКК-07. Д. № КК19].